Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

потонем, Арсений. А благодаря Андрэ мы сможем прославить русских художников за рубежом. У нас очень много талантливых ребят, которых просто не замечают, потому что плохо налажен экспорт произведений искусства. Ты же сам рассказывал про свою подругу. Как ее там зовут?

– Женя Кац.

– Вот. Говорил, что она наделена большим талантом, а живет в маленьком городке, в котором нет ни нормальных музеев, ни тем более людей, готовых вкладываться в искусство. Так позволь ей не затухнуть в России. Дай ей шанс прославиться в Париже, а после – в других странах. Арсений, пойми, своим поступком ты можешь спасти сотни художников.

– Тогда почему вы не женились в свое время на какой-нибудь дочери коллекционера?

– Потому что в твои годы я не заботился о будущем и жил сегодняшним днем, а для искусства такое поведение непозволительно. Мы должны жить в настоящем, но никогда не забывать о будущем, потому что, каким оно будет, зависит только от наших текущих действий. Боюсь даже представить, что было бы, если бы торговец картинами Амбруаз Воллар не принял работы Поля Сезанна. Если бы он их не купил и не продвигал, никто бы не знал о великом живописце. Пойми, Арсений, продавцы картин – это не просто торгаши с рынка. Мы так же важны, как и сами художники. Только благодаря торговцу Дюран-Рюэлю, например, прославился Огюст Ренуар. Он до последнего в него верил, вкладывался в него, отвез его картины в Нью-Йорк… И ведь именно там они снискали безоговорочный успех. Представь, что было бы с Ренуаром, если бы его картины остались чахнуть во Франции, где их не понимали, пока американцы не сказали: «Гениально»?

– Работы Ренуара чахли во Франции. При этом сюда же мы хотим везти полотна русских? Простите за ерничество, но ваши слова звучат глупо.

– Молодец, подловил, – хохотнул Роберт. – На самом деле я говорю о том, что картины должны путешествовать. Им не положено находиться только в той стране, где их написали.

– Я понял, Роберт. Ладно, давайте познакомимся с этой вашей Жюли.

– Вот и замечательно.

На следующий день Арсений отправился на званый ужин в особняк семьи Шапю. Он познакомился с Жюли, но первое время с ней даже не разговаривал. Весь ужин он посвятил обсуждению искусства с Андрэ.

После ужина Арсений и Жюли остались наедине в гостиной. Внешне они оказались очень похожи: темные волосы, острые скулы, проницательный взгляд. Только вот у Арсения глаза были голубые, а у Жюли – карие. Во время ужина она вела себя очень сдержанно и почти не разговаривала, но, стоило им остаться наедине, она раскрепостилась и начала говорить все, что столько времени держала в себе.

– Ты такой интересный человек! Когда папа сказал, что ты наполовину русский, я даже испугалась. Вспомнила все эти боевики с участием русских киллеров… Все они такие лысые и устрашающие, а ты совсем другой. Будто не русский.

– Не все русские такие, как в зарубежных боевиках, – засмеялся он, не желая упоминать о том, что наполовину он итальянец.

– Видимо, – подхватила Жюли. А перестав смеяться, заметила: – Ты очень нравишься моему отцу. Он говорит, ты многого достигнешь в искусстве.

– Рад слышать.

– Мне ты тоже понравился, кстати.

Арсений улыбнулся, кивнув. Он не знал, что на это следует отвечать. Жюли тоже ему приглянулась. Она создавала впечатление хорошей и воспитанной девушки. И все же никакого огня внутри не было. Арсений не чувствовал того же, что испытал раньше с Женей.

– Ты ведь знаешь, что у папы и Роберта на нас планы? – в лоб спросила Жюли. Арсений даже поперхнулся – она постучала его по спине. – Я знаю, сейчас тебе это кажется дикостью – жениться на девушке, которую ты видишь впервые в жизни. Возможно, ты даже смеешься над этим и думаешь, что подобные браки – пережиток прошлого. Но поверь, если бы в мире совсем отказались от женитьбы по расчету, все скатилось бы в тартарары. На семьях, которые при выборе партнера руководствуются не сердцем, а мозгом, держится вся планета.

– Красиво сказано, – ухмыльнулся Арсений, взглянув на девушку. Та улыбнулась ему.

– И умно.

– Нельзя не согласиться.

Они засмеялись, понимая, что из идеи Андрэ и Роберта может выйти что-то очень интересное. Арсению понравилась Жюли. Она не жеманничала, не кокетничала и все говорила в лицо. Молодому человеку всегда нравились прямолинейные.

Их отношения развивались стремительно, чему все были рады. Уже во время второго свидания они впервые поцеловались, а через неделю Жюли пригласила Арсения переночевать у себя. Им было хорошо вместе, отчего молодые люди уже и забыли, что изначально их познакомили, чтобы создать перспективную ячейку общества.

Спустя несколько лет, когда Арсений сказал, что ему нужно вернуться в Россию, чтобы получить опыт в арт-дилерстве и повидаться с мамой, Жюли без вопросов его отпустила. Она прекрасно понимала, что ее будущий муж будет жить на две страны – именно поэтому и планировался их брак. Единственное, что ее расстроило, – они до сих пор не подали документы в мэрию. Арсений сказал, что прежде, чем сделать это, он хочет вернуться в Россию.

– Никогда не говоришь «на родину», – заметила Жюли, обнимая жениха. – Или «домой».

– Это просто место, где я жил с девяти лет. На самом деле у меня нет родины и дома. Думаю, буду вечным путешественником.

– Тогда твоя родина и дом будут рядом со мной, – улыбнулась Жюли и поцеловала Арсения в нос.

– Договорились, – он обнял ее, прижимая к себе.

За время, что они были вместе, Сафонов привык к Жюли и уже не представлял никого другого в роли своей жены. Его не переставала поражать эта француженка – порой она говорила слишком мудрые и правильные вещи. Он знал, что вместе с ней сможет многого добиться. Возможно, даже войдет в историю торговцев картинами. Такой расклад сильно его воодушевлял, ведь за годы обучения в парижской академии искусств он понял, что не хочет рисовать картины, он хочет их распространять. Хочет быть таким же, как Поль Дюран-Рюэль или Амбруаз Воллар.

– Вот как приедешь, тогда и наговоримся вдоволь. Нечего мне постоянно названивать, я не могу общаться с тобой каждый день по несколько часов, – сообщила Жюли во время последнего разговора по скайпу.

Несколько раз Арсению повторять не пришлось, поэтому впредь они обменивались только короткими сообщениями, в которых рассказывали, что у них все хорошо. Жюли, кажется, этого было достаточно, а Арсений не горел желанием перечить своей будущей жене. Его сильно обидело подобное поведение невесты, но он списал подобную выходку на специфичный внутренний мир француженок.

И вот теперь Федя заявил, что Жюли и Андрэ – одни из тех, кто поможет разгадать тайну картины Скарабея. И ведь не поспоришь: они действительно могли помочь.

14

Когда Женя вернулась в квартиру Полины, ее никто