Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

Где я тебе найду кисточку, которой британец рисовал в двадцатые годы двадцатого века? Если бы он был как, я не знаю, Дали, тогда да, мы бы с легкостью смогли узнать, чем рисовал Скарабей, а тут…

– В таком случае сейчас остается лишь один выход.

– Какой? – Арсений внимательно посмотрел на друга.

– Моя преподавательница по египтологии – настоящая египтянка. Ее родители переехали в Россию до ее рождения. Я не знаю, может, ей показать эту картину? Вдруг она что-то в ней увидит. Все-таки с детства окружена смыслами этой страны.

– Увидит то, чего не замечаем мы в силу своей неосведомленности.

– Вроде того.

– Хорошо. Свяжись с ней завтра. Другого выбора у нас все равно нет.

– А зачем тебе вообще разбираться с историей этой картины?

– Я уже задавал себе этот вопрос. И даже не сразу нашел на него ответ. Но все проще, чем кажется, – покажи торговцу картинами холст, покрытый тайнами, и он не сможет спать спокойно, пока не отгадает все до единой. Если я узнаю, кем был Скарабей и какой секрет он спрятал в своей работе, и если это будет весомый секрет, войду в историю. И что самое главное – сразу в мировую.

– Вы, торговцы картинами, психи.

Арсений пожал плечами и засмеялся.

– Ладно, пошли есть. Я голодный как волк. – Он поднялся с кровати и скрылся в коридоре.

Федя отправился за ним, когда покидал комнату, еще раз посмотрел в сюрреалистичные глаза.

– Они следят за мной? Бред какой-то, – поежился он и крикнул Арсению: – Я бы тебе посоветовал не спать с картиной в одной комнате. На ночь ее лучше оставить в коридоре.

Сев за стол, Федя облокотился о стену и принялся рассуждать:

– Но, знаешь, я бы не полагался только на египтологов. Ты же понимаешь, что лучше всего про это «чудо» могут рассказать сюрреалисты или те, кто поклоняется их творчеству.

– Спасибо, что подсказал. А то сам я бы не додумался, – сыронизировал Арсений, наливая в кастрюлю воду для макарон.

– У тебя же во Франции есть невеста – дочь влиятельного коллекционера картин. Этим надо пользоваться! Напиши ей!

Арсений выключил воду, поставил кастрюлю на плиту, но газ не включил.

– Ты чего так напрягся? Или уже забыл о Жюли?

– Не забыл, – выдохнул Арсений.

– Тогда чего так поник, когда я сказал о ней? Или уже все – прошла любовь, завяли помидоры?

– Нет. Но ты же знаешь, что с ней у меня все сложно.

– Если бы у меня была невеста-француженка, да еще с таким происхождением… – вздохнул Федя. – Я бы жил не так, как ты.

– А как я живу?

– Не как, а где. Ты в России, сидишь в хрущевке с недодраматургом без образования, который работает администратором в отеле. А мог бы пить чай в Версале и говорить о великом расцвете импрессионизма.

– Романтизируешь, – заявил Арсений, включая газ. – И ты прекрасно знаешь, что я не люблю импрессионизм.

Федя пожал плечами.

– В любом случае: прежде чем встречаться с египтологом, сначала поговори с невестой.

Арсений сел на стул и, вздохнув, посмотрел в окно.

Федя был прав. Отец Жюли – Андрэ – мог рассказать много стоящих вещей. А еще он обладал внушительным списком полезных контактов. Арсений не был идиотом, поэтому понимал: ему нужно связаться с девушкой. Она и ее отец были, есть и будут его поддержкой.

Их знакомство завязалось пять лет назад. После того как Роберт понял, что Арсений – подающий надежды молодой человек, он сразу познакомил его со своим французским другом. Андрэ Шапю был известным аукционистом предметов искусства и коллекционером картин. Настоящий фанатик и работы, и хобби.

– Арсений, если ты подружишься с Андрэ, если он будет тебе доверять, то…

– Я никогда не буду побираться, – закончил за Роберта он. – Да, я знаю. Такими знакомствами не разбрасываются, если ты планируешь стать арт-дилером.

– Именно. Ты талантлив в искусстве, поэтому за время учебы постарайся обзавестись связями. Или связью – с Андрэ. Остальное он возьмет на себя. Через пять лет посмотрим: если все будет хорошо, я открою филиал галереи в Париже. И ты станешь главным претендентом на должность дилера. Не смотри на меня так. Я всего лишь делюсь своими мыслями. Еще не факт, что воплощу их в жизнь.

Арсений подружился с Андрэ. И не из-за его работы, хобби и связей. Ему стал симпатичен сам мужчина: его рассуждения о жизни, об искусстве и о профессии. Когда об этом узнал Роберт, он очень обрадовался.

– Ты еще не познакомился с его дочерью Жюли? – как-то раз спросил Абдулов-старший. Они с Арсением гуляли по парку. Марсель отказался с ними идти – сослался на недомогание «в области живота».

– Нет.

– А зря. Жюли – прекрасная девушка. Что удивительно, она не особо разбирается в живописи, сильна только в одном жанре – сюрреализме. В остальном ее конек – это книги и информация.

Роберт какое-то время молчал, потом продолжил:

– Ты же ни с кем не встречаешься?

– Я сконцентрирован на учебе.

– Это похвально, но на любовь тоже надо находить время.

– Я пока не вижу в этом необходимости. Тем более когда-то я уже любил, успехом это не увенчалось.

– Подростковая любовь не в счет. Это просто фантазии, а сейчас тебе нужно найти кандидатуру по статусу.

– По статусу?

– Да. По статусу. И не надо закатывать глаза. Если ты хочешь связать свою жизнь с искусством, тебе не помешает поддержка Андрэ. Знакомство с его дочерью и ваша свадьба – золотой билет в жизнь: гарантия того, что Шапю будет на твоей стороне до конца своих дней.

– Свадьба?! О чем это вы? Я не планирую жениться на француженке.

– Хорошо. Тогда на ком ты хочешь жениться?

– Пока ни на ком. Да и вообще мы хорошо ладим с месье Шапю, но я не думаю, что он видит во мне своего зятя.

– Нет, ты не прав. Ты ему очень нравишься. И он будет рад вашей дружбе с Жюли. Его восхищает твое происхождение и откуда ты приехал в Париж. Он бы хотел иметь такого зятя – думающего ценителя искусства, который к тому же может не только чесать языком, но и знает, как правильно держать кисточку. Ты не представляешь, насколько он сходит с ума по творчеству молодых живописцев. Еще ему нравится все необычное. С ним ты можешь обсудить экспрессионизм, абстракционизм и даже сюрреализм.

– И все же… может, лучше сосватать им Марселя? У него даже имя подходящее. Он будто француз.

– Вот именно – будто. Он татарин. И ты сам прекрасно знаешь ответ на свой вопрос. Мой племянник чересчур самовлюбленный. Если ему достанется такая девушка, как Жюли, во-первых, он не сможет ее оценить по достоинству, а во-вторых, у него конкретно сорвет крышу от того, какой он молодец.

– Да, понимаю. Но все, о чем вы говорите, напоминает сделку.

– Но ты хочешь быть арт-дилером во Франции?

– Хочу, но таким способом…

– Без помощи мы тут