Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

на камеры видеонаблюдения. Не было бы их, пришлось бы какое-то время потратить на поиски вандала. А тут – буквально через пару часов Кире позвонил председатель экзаменационной комиссии и наговорил такого, что просто жуть. Мало того что он отказал Кире даже в платном обучении, он опустил ее творчество на самое дно. Кажется, это был старой закалки человек, который к тому же, видимо, подтвердил какие-то свои теории о «современной молодежи». Он исходил ядом. Говорил, что Кира – позор для мира художников; что она не нужна не только им, а вообще всем учебным заведениям; что она изгой; что лучше бы ей вовсе не заниматься живописью, а то однажды критики раскопают что-то про этот ее проступок и опубликуют обличительные статьи в «серьезных творческих журналах». Кира не боялась колонок и «серьезных творческих журналов», которые сейчас читает только поколение динозавров, но ее ранили слова председателя. Я, кстати, тоже считаю, что он не имел права так говорить. Будь у нас запись того разговора, мы спокойно могли бы его засудить. Но сейчас не об этом, – Полина вздохнула. – После всей этой истории Кира целую неделю провалялась на диване. Потом она собралась с силами, вернулась в Камск и сообщила вам, что поступила. Понимаешь, она бы не перенесла позора…

– Это точно, – прошептала Женя.

Она прекрасно понимала, что Кира, даже умолчав об истинной причине отказа в поступлении, все равно бы не смогла произнести фразу «У меня не получилось». Потому что у Киры всегда все получалось. Она с детства была лучшей. Сначала в садике, затем в школе, потом в художке. Ее всегда ставили в пример: дневники лопались от хвалебных комментариев преподавателей. Только сильное и необузданное чувство могло толкнуть ее на вандализм.

Женя вспомнила об одном моменте, который раньше ей казался пустяком. Придя после последнего экзамена в художественной школе, Кира до поздней ночи прислушивалась к входной двери. Когда в подъезде кто-то проходил мимо их двери, она вскакивала с кровати и хватала картину, видимо, надеясь показать свою работу маме. Показать, чтобы та похвалила. Но в этот день мама не пришла ночевать – экстренно уехала в командировку в соседний город.

В ту ночь Кира спала с холстом, а когда на следующий день мама, уставшая и опустошенная, вернулась домой, она лишь сухо похвалила дочь. Сказала «отлично» и завалилась спать, потому что всю ночь готовила на утро сенсационный репортаж с места задержания очередного коррупционного чиновника.

Сухое отлично.

Явно не этого ждала Кира. Женя тогда не понимала, как ее сестре было важно получить искреннее поздравление от матери. А сейчас картинка сложилась – Кира всегда хотела быть в глазах мамы лучшей. Поэтому не могла упасть в грязь лицом.

– А что Кира делала потом? После переезда в Питер?

– Через какое-то время ее взяли помощником в рекламную компанию. Она занимается дизайном рекламных продуктов. Не разрабатывает, а что-то подправляет, согласовывает, делает первые наброски. Я точно не знаю, не интересовалась, а она и не рассказывает. Работа ее дико злит. Первое время она часто плакала из-за нее. Пыталась рисовать свое, но у нее ничего не получалось. Она обессилела, отдавая всю себя вечно недовольному начальству.

Женя молчала. Она не знала, что сказать, поэтому лишь сомкнула губы и тяжело вздохнула. Представив себя на месте Киры, ей вдруг захотелось истошно завыть. Рисовать рекламу, когда ты мечтаешь о великом, – последнее дело. Это равносильно медленной смерти. Примерно то же самое испытывала Женя, когда создавала макеты на паре по моделированию. Хотелось плеваться.

– Но потом Кира нашла подработку в художественной студии: ей стало немного легче. Она по-прежнему не рисовала ничего своего, но при этом начала проводить время с творческими, активными подростками. Одним словом – отдыхала от тошнотворных коммерсантов. Это кажется удивительным, но дети вдохнули в нее жизнь.

Однако самые невероятные изменения произошли с ней тогда, когда она купила картину Скарабея… Это февраль прошлого года. Она начала рисовать. Свое! Спустя много лет. Каждый день! Приезжала с работы, хватала краски, кисточку и – вперед. Я переживала за нее, но радовалась. Ее многолетняя депрессия постепенно начала проходить сама собой. С научной точки зрения это, конечно же, бред, но я своими глазами видела – сначала ее лицо порозовело, потом заблестели глаза, вскоре она начала краситься, а потом вдруг принялась шутить на самые глупые темы, что совсем ей несвойственно. Правда, потом просвет сменился еще более густой тьмой. Картина Скарабея не совсем обычна. Сначала она становится для тебя воздушным шаром, поднимающим ввысь, а после – камнем, тянущим на самое дно Марианской впадины.

Воцарилось молчание. А через минуту Полина продолжила:

– В прошлом году Киру взяли в Академию. Хотя, я уверена, там прекрасно понимали, кто она такая. По словам Киры, ей решили дать второй шанс. Но твоя сестра завалила первую сессию, а ко второй ее даже не допустили – отчислили весной. Она не справилась с учебой, потому что в тот момент Скарабей перестал ее вдохновлять, его картина перестала быть воздушным шаром. Шедевр превратился в камень и потянул в преисподнюю.

И снова тишина. Женя молчала, не зная, что сказать.

– Ну ладно, давай спать, – вздохнула Полина. – Сейчас почти четыре утра, скоро на работу.

– Да, конечно. – Женя прикрыла глаза, чувствуя, что сегодня ей не суждено уснуть.

– Но знаешь, что самое обидное? – вдруг снова заговорила Полина.

– Что?

– Семь лет назад председатель экзаменационной комиссии, когда плевался ядом во время телефонного разговора, недвусмысленно намекнул, что планировал взять на бюджет именно Киру, а не тех двоих, чьи работы твоя сестра испортила. То есть она зря решила им помешать. Картина Киры была лучше ее конкурентов. Вот как.

– То есть она «убила» саму себя?

– Именно. И от осознания этого, думаю, ее душа покрылась язвами сожаления, злости, негодования… Список можно продолжать до бесконечности. Собери все худшие эмоции и получишь свою сестру. Нет ничего ужаснее злости, которую испытываешь по отношению к себе. От другого человека можно уйти, начать его игнорировать, представить, что его и вовсе не существует. Но свое собственное лицо ты каждый день видишь в отражении зеркала. И в итоге в какой-то момент понимаешь, что не выносишь себя. Думаю, Кира столкнулась именно с этим. Она не плохой человек. И никогда им не была. Просто помутился рассудок. Обстоятельства уничтожили ее, – закончив говорить, Полина сжала губы в тонкую линию. – Прости, если обидела. Я просто решила быть искренней.

– Все в порядке, – ответила Женя, сжав ледяными пальцами край одеяла и зажмурившись.

– Ну а теперь доброй ночи, – прошептала Полина и повернулась на бок.

– Добрых снов, – тихо пожелала Женя, распахнув глаза, полные слез.

7

Полина проснулась в восемь утра. Женя, так и не