Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

– Иди ко мне в комнату, – прошептала Полина, когда Женя вернулась за рюкзаком.

– Хорошо.

– Не забудь застелить мне кровать, – зло попросила сестра. – Сделай все так, как было до тебя.

– Это я перестелила… – начала было оправдываться Полина.

– Где лежит новое постельное? – перебила ее Женя.

– Не везде успела порыться? Ничего, картину нашла и постельное белье найдешь.

– Зачем ты меня обманула? – Женя не хотела задавать этот вопрос, но сестра сама коснулась темы.

– Так было нужно. А теперь уходи. Я сама все сделаю. Ты ничего не умеешь. С детства выросла белоручкой.

– Пойдем, Жень, твоей сестре нужно отдохнуть.

Женя ничего не сказала. Она вдруг поняла, что у нее нет никакого желания разговаривать с человеком, которого она боготворила все детство и юность. После того, как нашла свою картину, Женя стала совершенно иначе смотреть на сестру; она наконец заметила то, что игнорировала раньше, – Кира была ужасным человеком.

– Женёк, мне очень жаль, что так вышло, – сказала Полина, доставая из шкафа вторую подушку. – Я не думала, что Кира будет в ярости, когда увидит тебя. Это ужас какой-то. Ты же ее сестра! Утром я с ней обязательно поговорю. И вопрос с твоей картиной решим. Сейчас не стала говорить, Кира не в лучшем состоянии. Командировка, авария еще какая-то… Дурдом.

– Не надо с ней разговаривать. Все в порядке. На самом деле она всегда так со мной обращалась, просто раньше я не замечала. Для меня это было нормой. Никто не говорил мне, как нужно общаться. Мамы рядом не было, папы тоже.

Женя замолчала и залезла под одеяло. Она опустила голову на подушку, перевернулась на бок и посмотрела на Полину, которая укладывалась рядом.

– В общем, она всегда была непонятной. То хвалила мои работы, то выбрасывала их в мусорку; то поддерживала, то сравнивала с библиотекарем, которая очень любила петь, но так отвратно это делала на школьных выступлениях, что хотелось плакать. Кира всегда давала мне понять, что я никто в живописи. Даже когда хвалила. Просто раньше я этого не замечала.

Женю с новой силой начала душить злоба. Она сжала кулаки и зажмурилась. То, что несколько часов назад, рисуя «Автокатастрофу», она не находила себе места от тревоги за сестру, уже забылось, кануло в Лету.

– Семь лет назад Кира не поступила в Академию из-за того, что испортила работы других абитуриентов. Более того – сейчас ее тоже отчислили. Она не студентка Академии, как ты думала.

Полина сказала это так тихо, что вначале Жене показалось: ничего не произошло. Но, разомкнув глаза, она увидела, как подруга ее сестры повернулась к ней лицом, а ее глаза одновременно наполняет и грусть, и чувство вины.

– Что?

– Я обещала, что не расскажу об этом никому из ее семьи, если вдруг ты, твоя мама или еще кто-то будет задавать вопросы. Или у кого-то из вас или у всех сразу возникнут предположения, что Кира не учится в Академии. Я обещала, и я пыталась сдержать обещание. Но теперь… В общем, Жень, ты имеешь право все знать. Хотя бы потому, что она украла картину, которую написала ты!

Женя села и с тревогой посмотрела на Полину, ожидая продолжения. Та отвела взгляд и уставилась в потолок.

– Кира поступила очень гадко не только по отношению к тебе, но и к другим.

Полина говорила тихо – не хотела, чтобы Кира услышала ее слова и ворвалась в комнату, устраивая скандал и обвиняя в предательстве.

– Твоя сестра поступила очень некрасиво во время творческого экзамена. Она и другие абитуриенты рисовали портреты с натуры. Им выделили два полных дня, приходили группами, чтобы не мешать друг другу. И вот в конце первого Кира случайно – я до сих пор не представляю, как именно – увидела список абитуриентов, которые лидировали в конкурсе на бюджетные места, то есть точно проходили. Учитывались баллы за ЕГЭ, за портфолио – нужно было показать работы в разных техниках. На факультет принимали тридцать человек. Кира и еще два претендента набрали одинаковое количество баллов. И все трое были тридцатыми. Но поступить мог лишь один из них.

На второй день творческого экзамена Кира пришла на полчаса раньше и как бы между делом оценила работы своих конкурентов. Она вбила себе в голову, что окажется позади всех. Проще говоря, не поступит на бюджет.

– А другого выхода у нее не было, – вспомнила Женя. – Мама ей изначально сказала, что не будет оплачивать творческую специальность. Я об этом не сразу узнала, буквально год назад, когда сама собралась поступать в Академию. Мама сказала, что, если бы Кира не поступила на бюджет, «фиг ей, а не Питер».

– Именно. А ты знаешь свою сестру: если она поставит цель, считай, все, дела плохи.

– И что дальше?

– Результаты творческого экзамена должны были объявить утром на третий день, они суммировались со всеми остальными. Когда Кира сдавала свой холст, она спросила, когда экзамен будут оценивать и где это будет проходить. Ассистент рассказал обо всем в мельчайших подробностях: мол, тут через два-три часа. Кира выждала час, а после зашла в класс и сообщила тому же ассистенту, что его ждет какой-то там очень важный профессор. Пацан точно был идиотом. Он попросил Киру присмотреть за аудиторией в его отсутствие. Хотя, блин, мог закрыть помещение и уйти.

Полина тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Ее щеки покрыли неровные красные пятна.

– Пока ассистента не было, Кира испортила работы двоих конкурентов. Она вылила на их холсты по полбутылки растворителя. Все было испорчено. Некогда продуманные линии превратились в месиво. И казалось бы, надо успокоиться и уйти. Но нет. Твоя сестра не остановилась. Она подошла к явному фавориту и проделала с его работой то же самое – залила едкой жидкостью. И только потом она поняла, что натворила.

– Она сама тебе это рассказала? – спросила Женя, не узнавая своего голоса.

– Да. Мы еще не жили вместе, как ты помнишь. Она лишь гостила в Питере во время экзаменов, а я разводилась со своим горе-мужем. После второго экзаменационного дня Кира пришла домой в истерике, толком не могла связать двух слов. Но главное я поняла: во время вандализма твоя сестра была в ярости. Когда она портила чужие работы, ею владел гнев. А его порой невозможно сдержать – он буквально разрывает тебя на части, заставляя делать вещи, совершенно тебе не свойственные. Уверена, что именно после такого люди потом сидят в суде с шокированным видом и говорят, что не хотели никого убивать. Вот и твоя сестра не хотела, но в итоге «убила».

– Думаю, без зависти тут не обошлось.

– Согласна, – вздохнула Полина. – Вся боль в том, что произошедшее попало