Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

Сказав это, Женя в очередной раз поняла, что совершенно не представляет, как ей связать свою профессиональную жизнь с картинами. Хотелось быть как известные художники – участвовать в выставках, продавать свои работы. В идеале – тем, кто сможет по достоинству оценить всю полноту и глубину произведения, его композицию, выбор палитры. Мечтой Жени было создавать музыку с помощью красок. И в идеале она хотела, чтобы эту музыку слышала не только она, но и окружающие.

«Как жаль, что мир полон людей, которые ничего не слышат; которые закрывают уши и зажмуривают глаза».

– Гроза на улице уже закончилась? – невпопад спросила Кристина.

– Да. Все хорошо.

Женя допила кофе и поднялась, чтобы убрать пустую чашку в раковину. Но внезапно почувствовала, как ее легкие налились свинцом, голову стянул невидимый жгут боли. Перед глазами поплыла белая пелена, и, потеряв равновесие, Женя выронила чашку. Та с грохотом разбилась о новенький кафель. Осколки разлетелись в разные стороны – один даже задел лодыжку Кристины. На коже сразу выступила кровь.

– Что такое? – охнула кузина, широко раскрыв глаза.

– Все хорошо… Сейчас я это соберу. Прости, пожалуйста. Я все возмещу, я не специально, – тараторя, Женя присела на корточки и начала руками собирать осколки, не замечая, как они оставляют мелкие порезы на ладонях. По щекам текли слезы. Она почти ничего не видела перед собой.

Лишь странное, мимолетное видение, которое появилось вместе с дикой головной болью. После белой дымки ее будто ослепили желтые фары, и в голове раздался женский крик: «Помогите!» А еще там был бесполый силуэт, окутанный черной вуалью, под которой, Женя не сомневалась, скрывались сюрреалистичные дьявольские глаза.

– Остановись!

Подбежав к Жене, Кристина схватила ее за плечи и заставила посмотреть на себя.

– Женёк! Успокойся! Это просто чашка! У нас таких полный шкаф. Евгения!

Но Женя не слышала ее. Она продолжала собирать осколки голыми руками, будто физическая боль, которую причиняла себе, могла заглушить ту, что разрасталась в душе. Женя боялась признаться себе, но женский голос, который она слышала, принадлежал Кире. А желтые фары могли означать только одно: на дороге произошло что-то ужасное.

«Завтра Кира должна приехать домой. Получается, она в пути уже сейчас?»

Говорят, у матери с детьми есть особая ментальная связь. Благодаря этой связи они чувствуют друг друга на расстоянии. Точно так же Женя чувствовала Киру. Случалось подобное редко. Как правило, во время сильных эмоциональных всплесков сестры. Но то, что произошло минутой ранее, выходило за рамки привычного. Женя не просто почувствовала, она услышала и увидела обстоятельства, в которых находилась Кира.

– Да оставь ты эти осколки в покое! – приказала Кристина и хлопнула Женю по рукам. Та вскрикнула.

Осколки снова рассыпались по кафелю. Женя безучастно смотрела на них несколько мгновений, а затем поднялась, подошла к раковине и принялась мыть руки. На ладонях осталось несколько небольших, но глубоких царапин. В них не переставая образовывались алые капли.

– Ты в порядке?

– Да.

Голос Жени дрожал.

– Прости за беспорядок.

– Ерунда. Что с тобой случилось?

– Голова закружилась, перед глазами все поплыло и побелело.

– Господи, да ты зеленая, – встревоженно заметила Кристина, когда Женя повернулась к ней.

– Я поеду домой, – тихо ответила Женя. – То есть к Полине.

– Может, лучше приляжешь? Видимо, давление упало. Такое бывает, когда резко встаешь.

– Нет. – Женя прикрыла глаза и замотала головой. Снова начали скапливаться слезы. В голове опять зазвучал женский крик. – Мне нужно к Полине.

4

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Как же Женя устала от этой фразы. Пока она шла от Кристины до метро, а затем от метро до дома Полины, не переставала звонить сестре. Но итог был всегда один – абонент вне зоны доступа.

«В этом городе быть вне зоны доступа – норма?»

Женя присела на диван в комнате Киры и заставила себя отложить телефон – иначе он бы точно взорвался от перегрева.

Ладони уже не кровоточили, хотя еще немного болели. Но Женя почти не обращала на это внимания.

Когда тело начало колотить от тревоги, она вновь схватила телефон. Только в этот раз собралась звонить не сестре, а другому человеку.

Казалось, гудки шли вечность. Арсений не брал трубку. И тут опять возник этот раздражающий механический голос, только теперь он посоветовал перезвонить чуть позже.

А потом в Жениной голове вновь зазвенел вопль Киры.

«Нет, не может быть: я не могла это слышать и видеть. Человек способен на многое, но не на это!»

Женя будто инстинктивно посмотрела на мольберт с занавешенной на нем картиной. Из груди вырвался странный хрип – не то отчаяния, не то осознания того, что сюрреалистичные глаза – не просто картина, а нечто, способное влиять на людей. Почему – оставалось загадкой.

Женя закрыла глаза и облокотилась на спинку дивана. В голове вихрем кружили мысли, которые хотелось отогнать рукой, как надоедливую мошкару. Прикусив до крови нижнюю губу и совершенно не замечая этого, Женя принялась рассуждать.

«Если с Кирой что-то случится, я этого не переживу. Так должна ли я сейчас злиться на сестру? Обижаться на то, так подло она со мной обошлась? Ненавидеть за то, что присвоила мое творчество? Но если с ней что-то случится… Какое вообще имеет значение искусство, если я лишусь сестры?! – Женя сдавила пальцами виски. – Во всем, что сейчас происходит, виновата эта картина. Даже подлое поведение Киры – из-за нее. Полина ведь делала акцент на том, что во многом виновата работа Калверта Телфорда, который писал под неприятным, вызывающим мурашки псевдонимом Скарабей. Плевать мне на то, что у египтян этот жук был божественным. Это жук… противное насекомое!»

Перед глазами замелькали воспоминания: первый штрих, первый мазок краской, первый хвалебный отзыв от одноклассницы, сжигающее желание посвятить творчеству всю свою жизнь. Усердная работа, неудачи, маленькие победы и снова провалы. Кривые линии, дисбаланс в красках, поиск своего стиля. Поиск, который еще продолжается и непонятно когда закончится.

Жене еще сильнее захотелось поговорить с Арсением. Казалось, только он сможет понять и принять ее мысли.

Она открыла глаза и вновь взглянула на картину, скрытую за черной тканью. Не обязательно было видеть работу Скарабея. Убийственная энергетика темного искусства ощущалась даже сквозь плотную ткань накидки.

Если искусство может убивать, то перед Женей находился яд. Не пистолет, не нож, не стрелы. Яд, который уничтожает тягуче-медленно, почти доводя до сумасшествия.

Женя встала и подошла к подоконнику, досконально осмотрела его, надеясь найти что-то, чего она еще не видела. Вновь перебрала все тетради, записные книжки и листочки сестры.

На подоконнике были разбросаны самые разные кисточки, масляные краски, чистая палитра, стаканчик для воды и сухие платочки. Среди всего этого внимание привлекал только один инструмент – будто бы старинная кисть.

Женя взяла ее. Та была длинной – чуть больше двадцати сантиметров, –