Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

это своей девушке, и она явно станет твоей бывшей. Хотя о чем это я? У тебя нет девушки. Интересно почему? Наверное, все дело в твоем представлении о жизни, – ухмыльнулся Арсений, закрывая шкаф с одеждой. – У нас тут не первобытное общество, да и ты не свинья, чтобы свинарник вокруг себя строить.

Арсений развернулся к соседу и скрестил руки на груди. Из-под одеяла выглядывала кудрявая рыжая макушка, ярко-зеленые глаза и конопатый нос.

– Оставляй мысли о прекрасном на работе, а тут – обычная квартира, не Эрмитаж, – заметил Федя, выбираясь из кровати. Хотя еще секунду назад казалось, что одеяло придавило парня и не выпускало его на свободу. – Лучше скажи, ты чайник ставил? Я два часа придумывал пьесу, устал ужас как. Хочется горячего. Может, новые мысли появятся.

Арсений уже хотел было ответить, что чай никак не влияет на появление новых мыслей, но тут на кухне раздался протяжный свист.

– О, поставил! – Федя надел тапочки и пошел на кухню, почесывая затылок.

На его предплечье прослеживалась крупная татуировка – компас, в котором прорисовывались книги, кофейные зерна, ноты. Среди всего этого можно было также найти предметы из романов о Гарри Поттере: золотой снитч, Дары смерти и медальон Слизерина. Арсений в шутку называл эту татуировку «кошмаром минималиста», а Федя заверял, что она олицетворяет его внутренний мир.

– Заварить чай? – спросил Федя, когда на кухню с ноутбуком в руках зашел Арсений.

– Не, я кофе буду.

На столе уже стояли две чашки – одна из прозрачного стекла, другая – с логотипом отеля, в котором работал Федя. Во второй дымился кипяток и плавал черный чайный пакетик, источающий немного терпкий аромат бергамота.

– Себе сам нальешь. Я не знаю, сколько ложек тебе накладывать.

Арсений оставил ноутбук на столе, а сам достал из верхнего шкафчика растворимый кофе, насыпал в прозрачную чашку две ложки, залил их кипятком и сел напротив Феди. Медленно помешивая напиток одной рукой, второй открыл ноутбук и ввел пароль.

– Что, даже не попьешь спокойно? – отхлебнув жидкости, спросил Федя. В его руке откуда ни возьмись появилось сахарное печенье. Когда он успел достать новую упаковку из шкафчика, оставалось загадкой.

– Мне нужно кое-что найти, – задумчиво произнес Арсений, склонившись над ноутбуком.

– Что-то важное?

– Да.

– Может, тебе помочь?

– Не думаю, что у тебя получится.

Закатив глаза, Федя продолжил с удовольствием пить чай, изредка поглядывая на задумчивого друга. Тот уже открыл браузер и продолжил читать заметку культурного обозревателя, на которую наткнулся, пока ехал в автобусе. Текст «Таинственные картины и их художники» был посвящен сюрреалистам тридцатых годов. Арсения больше всего интересовал абзац, рассказывающий о частной жизни Калверта Телфорда.

Быстро пробежав по нему глазами, он узнал, что молодой живописец вел весьма разгульный образ жизни: его часто встречали на богемных вечеринках в сопровождении взрослых обеспеченных дам. С вечеринок он уезжал пьяным – отношения с алкоголем у Калверта были весьма сложные.

«Стоит ли винить художника в подобном образе жизни, ведь складывается впечатление, что бо́льшая часть картин была создана в период, когда он, как говорится, не просыхал. Его пагубная привычка – проклятие и благословение для него и для нас, его почитателей», – говорилось в статье.

– Вот так рисуешь, отдаешь душу творчеству, а в заметке про тебя пишут, что ты всего лишь алкаш. Ну и где тут мистическое ядро статьи? Полный бред…

Арсений в отчаянии захлопнул ноутбук и посмотрел в окно.

– Ты о чем? – подал голос Федя, который все это время листал в телефоне ленты соцсетей.

– Меня интересует один художник. Точнее, интересует то, чего я о нем еще не знаю. Но вместо интересных статей мне попадается всякая мишура вроде того, что я только что прочел. Никакой конкретики. Вот каким образом он связан с Египтом, а?

Молодой человек задал вопрос в пустоту, даже не надеясь, что его беззаботный сосед сможет на это что-то ответить. Но тот заметно оживился, услышав название любимой страны.

– Египет? С чего вдруг тебя заинтересовал Египет?

– Один художник поместил анх на свою картину. И явно не просто так. Я пытаюсь найти в этом смысл.

– Слушай, так покажи эту картину мне. Я что, зря целый год учился на истфаке? Заметь, я не прогулял ни одной пары по всеобщей истории, а Древним Египтом был просто покорен. Даже думал, если не отчислюсь, стану египтологом. Столько всякого перечитал поверх программы!

Федя говорил тоном знатока. Арсений не сдержался и с удивлением спросил:

– И сколько же папирусов и наскальных рисунков вы, мой дорогой товарищ, успели изучить?

– На самом деле не очень много. – Федя поджал губы и заметно погрустнел, но быстро оживился: – Все равно показывай!

Арсений нашел в сети таинственную картину Калверта и повернул экран к Феде. Парень придвинул его поближе и стал всматриваться в детали рисунка. Чем дольше он смотрел на электронный холст, тем заметнее пролегала складка на его лбу.

– Чува-а-ак, – протянул Федя, поднимая взгляд на Арсения. – Почему все это время ты не говорил, что живопись – это так интересно? Я проучился в Мухе[21] на факультете искусств несколько месяцев, изучал теорию и историю искусств, но так и не полюбил мазню. Не, я знаю, что все художники вкладывают особый смысл в свои работы… но тот, чью картину ты мне сейчас показал…

– Какой смысл? – заинтересовался Арсений.

– Ты не знаешь даже элементарных вещей?! Друг, это школьная программа по истории!

– Видимо, забыл, – нервно пробубнил Арсений, почувствовав, как щеки опалило смущение.

Ему было непривычно находиться в компании человека, который в чем-то разбирался лучше него. Арсений привык объяснять, но никак не слушать объяснения других.

– Что ж, бывает.

– Федор, ну? Какой смысл в картине? – раздраженно спросил Арсений.

– Смотри, во-первых – это глаза. У египтян глаза играли большую роль. Вспомни «глаз Гора» – амулет от злых духов. В мифологии говорится, что это левый глаз, который в схватке выдавил Сет. Сейчас не будем углубляться в подробности, но еще момент: левый глаз Гора египтяне олицетворяли с Луной, а правый – с Солнцем. Художник, как я понял, нарисовал на одном лице мужскую половину и женскую, что тоже можно отнести к Луне и Солнцу. Это как инь и ян – противоположности, которые не могут существовать друг без друга. Это сила. Огромная сила. И именно она заключена в картине.

– Хм-м-м, сюрреалисты часто рисовали глаза. Они считали, что через них можно познать человеческую душу.

– Я плохо разбираюсь в направлениях живописи, но у египтян глаза имели почти такое же объяснение. Ты знал, что они не просто так подводили их черной краской? Они считали, что стрелки защищают их от порчи и не дают темным силам проникнуть в тело, потому что были уверены – путь к душе лежит через глаза.

Федя поджал губы и внимательно посмотрел на Арсения:

– Даже моя бабушка всегда говорила: «Глаза человека –