Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

кажется, что ты сам потерялся и окончательно сбился с пути. Будто все проверенные и надежные дороги, по которым ты раньше шел, вдруг оборвались, и впереди только непреодолимая пропасть, которая представляется страшной вовсе не своей глубиной, о нет – а тем, что она совершенно безразлична к твоей потере. Когда внутри боль, кажется, что весь мир должен взволноваться, разделить ее с тобой, но жизнь деловито идет своим чередом, словно не замечая твоих страданий. Однако спустя какое-то время, когда человек перестает концентрироваться на себе и своей беде, он понимает, что дорога вовсе не оборвалась, а, напротив, стала более явной и четкой, при этом он сам утвердился на ней крепче, чем когда бы то ни было, а пустота вокруг представляется вовсе не молчанием безличной материи, а сопереживанием и сочувствием твоему горю. Но осознание этого приходит лишь потом.

Артур вспоминал, как учила его старая Левруда. Однажды, когда он был совсем маленьким, она спросила его, подведя к окну:

– Артур, посмотри на свет. Что ты видишь?

– Солнце, – ответил мальчик.

– Как думаешь, хорошо там жить или плохо?

Мальчик задумался и ответил:

– Я не знаю. Наверное, там жарко. И много света.

Тогда Левруда ласково приобняла его и ответила, жмурясь от непоседливых солнечных лучиков:

– Это мудро, что ты ответил так. Ты не стал отвечать словами моего же вопроса, хотя мог бы. Ты ведь не представляешь, как там в действительности, вдобавок к этому ты еще очень мало знаешь о том, что хорошо, а что плохо. Многие так любят судить других, обвиняя их за глаза: «Как плохо он поступил!» – «А она еще хуже!» Скорые на суд, они знают об этих людях ровно столько, сколько ты о солнце, но тем не менее осмеливаются давать подобные оценки. Как славно, что ты не такой, мой мальчик!

Подобных историй было не счесть. Артур мог многое вспомнить про кормилицу. Но надо было улетать. Единорог подхватил уставших мальчиков, и они отправились в обратный путь. Ночь была все еще темна, но в ней уже не было той ребяческой таинственности и загадочности. Она вмиг стала слишком взрослой, слишком грустной.

Баклажанчик тоже был мрачен. Артур не слышал его мыслей, но знал, что тот очень расстроен.

– Почему ты не пришел раньше? – спросил тогда у него Артур. Он не винил своего друга, просто хотел разобраться в том, что произошло.

«Я пытался, – возразил Баклажанчик, – но не мог попасть внутрь дома. Мне мешал какой-то защитный барьер. Но потом он исчез, и я смог до него добраться».

– Артур? – подал голос Тин. Ему уже стало лучше, только он весь дрожал от холода. – Вы говорите сейчас с единорогом?

– Да.

– Скажи ему спасибо за то, что он нам помог, – сказал Тин. Единорог слегка улыбнулся, ведь он вполне понимал человеческую речь и без посредников.

– Кто же это был? – вслух произнес Артур. Побывав у Левруды, они не только ничего не выяснили, но еще и столкнулись с новыми загадками.

– Я не встречал ранее подобных существ, – с грустью отвечал Баклажанчик. Его кустистые брови сдвинулись, что выражало необычайную тревогу.

– Оно здесь было из-за меня, наверное, – с болью произнес Артур. Ему вдруг подумалось, что не полети он сегодня к Левруде, то она осталась бы жива. – Понимаешь, в какой-то момент я ясно увидел, что она полностью изменилась, будто внутрь нее что-то вселилось. Возможно, если бы мы остались в Троссард-Холле, этого всего могло бы и не произойти.

«Не вини себя в смерти Левруды, – мягко произнес Баклажанчик. – Если бы ты смог, ты отдал бы за нее жизнь, я знаю. У тебя доброе сердце. Ты хороший человек и ты мой всадник, а все остальное неважно».

Артур мысленно поблагодарил единорога, ставшего ему ближе всех, даже ближе отца и матери, которых он никогда не знал. А потом мальчик представил себе незримого врага, который с тех пор, как Артур покинул Клипс, неумолимо преследует его, внимательно следит за ним. Ведь именно в Троссард-Холле Артур впервые почувствовал, будто за ним наблюдают. С другой стороны, за ним могли наблюдать обычные студенты, и совсем необязательно, что это был некий таинственный недоброжелатель.

«Ты должен понимать, что мы боремся не с человеком, – серьезно проговорил Баклажанчик, прочитав мысли всадника. – Людей великое множество, они умирают и уходят. Но то, что в их сердцах, не уходит. Зло остается и ищет себе все новые сердца… Вот и сегодня я чувствовал присутствие зла».

Мрачная завеса молчания нависла над путешественниками; каждый думал о своем, но отнюдь не о самом хорошем. Они прилетели, как и предполагал Баклажанчик, ранним утром. Все еще спали, и пропажу ребят никто не обнаружил. Они же, до смерти уставшие, тихо пробрались в свой спальный домик, где еще с вечера догорали угольки в камине.

В холле было тихо. Ребята на цыпочках проследовали в свою комнату, даже не заметив Диану и Триумфию, которые, по всей видимости, так и не сомкнули глаз этой ночью, сильно переживая за своих друзей.

– Эй! – окликнула их Диана шепотом и тут же слабо вскрикнула, ужаснувшись виду мальчиков. Они были оба грязные, с порванными в некоторых местах полушубками, уставшие, измученные и расстроенные. У Артура на одежде виднелись следы засохшей крови.

– Что случилось? – проговорила испуганная девушка, подбежав к друзьям. Триумфия тоже вскочила со своего места, отбросив в сторону незаконченное вязание.

– Попали мы в переплет, вот что, – буркнул Тин. Диана на секунду прижалась к Артуру, и он слабо улыбнулся – ради такого момента можно было снова слетать в Клипс и пережить встречу с чудовищем… Однако ему тут же вспомнилась Левруда и ее страдающее лицо в момент смерти, и юноша страшно побледнел.

– Ты в порядке? – спросила его Диана, хотя было видно, что тот едва держится на ногах.

– С нами все нормально. Но Левруда. Она… Умерла, – через силу произнес Артур, и в его сознании вдруг мелькнул такой знакомый Клипс. Улочки города. И голоса местных забияк: «Хоть бы она сдохла, твоя ведьма! – кричали они. – Ведьма, ведьма!»

Артур очнулся уже на кровати. Он потерял сознание. Вокруг стояли его друзья и с обеспокоенными лицами смотрели на него. У Триумфии в руках была настойка нашатырного спирта с клеазисом.

– Я… Думаю, со мной все в порядке, – стараясь бодриться, произнес Артур и приподнялся с кровати. – На завтрак не опоздаем? – шутливо добавил он, увидев, что Диана готова разрыдаться.

– Ну и напугал ты нас, приятель, – обеспокоенно заметил Тин. – Хорошо, что Триумфия сведуща во всех этих травках. А то бы провалялся тут и