Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– И тебе было бы неплохо научиться. Твои-то дырявые, – легко парировала девочка в черепаховых очках, указывая тонкой спицей на неряшливо выглядывающий из носка розовый палец Тина.

– Я не могу удержаться и не закричать от восторга! Это такая авантюра! – дурачась, пропел Тин, а Диана сердито шикнула на него:

– Эй, потише, все же спят!

– Но я всегда мечтал полететь на единороге куда-нибудь далеко-далеко! Отец совсем меня не отпускал, а тут такая возможность… И потом, Артур, вдруг мы правда узнаем что-то о твоей семье… И я смогу разгадать тайну твоего происхождения! – Тин был весьма увлекающимся человеком, и сейчас он погрузился в фантазии, представив себя великим детективом Троссард-Холла. Однако его мечтания прервались хихиканьем Триумфии, которая просто не смогла сдержаться – слишком уж потешно выглядел их друг. Но Тин не обиделся – великих людей тоже частенько не понимали.

Ребята быстро облачились в свои полушубки и меховые шапки, стараясь издавать при этом как можно меньше шума – нельзя было, чтобы об их полете узнал кто-то еще.

– Возвращайтесь поскорее! – шепнула им Диана и тут же убежала к себе в комнату. А Триумфия продолжила мелькать красивыми длинными спицами, которые в ее ловких руках поистине творили чудеса.

Наскоро попрощавшись с подругами, друзья тихонько вышли на улицу.

– Надеюсь, Левруда не будет против моего присутствия, – задумчиво сказал Тин, на ходу жуя холодный снег. – Обрадуется ли она ночным гостям…

– Дороже меня у нее никого не было… Думаю, она будет очень рада! – с неожиданной грустью промолвил Артур. Старая Левруда, вероятно, уже вычеркнула его из списка живых.

Единорог нетерпеливо стоял на улице и копытом соскребал корку наста с земли. По его скучающим глазам можно было определить, что ему уже не терпится полететь.

«Наконец-то!» – мысленно проворчал он, критично осмотрев ребят.

– Ой, Арч, а ты его понимаешь, да? И о чем он говорит? – с живейшим любопытством спросил Тин, и его чубчик, как всегда, встал торчком.

«О том, что у тебя чересчур радостный вид для такой длительной поездки», – мысленно съязвил Баклажанчик, с жертвенным видом подставляя им свои холеные бока. Ребята быстро забрались к нему на спину, и единорог медленно, крадучись вышел из-за спального домика – сначала показалась его добродушная морда с глазками-бусинками, а потом и он сам со своей драгоценной ношей.

– Летать ночью! И не под присмотром этого вредины Чака! – бормотал про себя Тин, с проворством мангуста оглядываясь по сторонам.

«Какой подвижный мальчик!» – раздраженно заметил единорог, в очередной раз напоминая о том, как он недоволен, что ему приходится везти двоих. Но на самом деле Баклажанчик был безумно рад, просто он не хотел, чтобы его всадник заметил эту радость. Ведь она означала бы, что в стенах Троссард-Холла свободолюбивому животному было тесно, и оно жаждало свободы.

«Не ворчи», – так же мысленно ответил ему Артур, втайне взволнованный предстоящим путешествием.

Полет был захватывающим, как и всегда. Они парили в темном небе, подернутом маленькими звездными пятнышками. И было в этой дрожащей от смраденьского холода ночи что-то загадочное, почти романтическое для двоих ребят, жаждущих приключений, уже не настолько маленьких, чтобы громко вопить от восторга, и в то же время не настолько взрослых, чтобы не замечать всей прелести окружающей природы.

Под ними черным ковром расстилался старый лес, из мрачных глубин которого деревья тянули к ним дряхлые ветви. Артур поежился и прижался к теплой спине единорога. Здесь ребята были в относительной безопасности, однако это можно было сравнить с тем, как они в совершенно прозрачной капсуле в воде столкнулись с женщиной-осьминогом: стенки, конечно, защищали от опасности, но в то же время создавалась иллюзия, будто этих стенок и нет вовсе.

Тину тоже было не по себе. Он притих и зачарованно смотрел на звезды над головой. Правда, где-то в середине путешествия юного любителя покушать страшно забеспокоила мысль, что они ничего не взяли с собой из еды. Тин начал в волнении ерзать на спине единорога, во всех деталях и запахах представляя себе завтрак в Троссард-Холле, на который они просто обязаны успеть.

Было очень холодно, особенно когда по направлению к ним дул ветер. Но единорогу все было нипочем. Его охватило радостное безумство – он наконец-то летит, и летит не над жалким клочком игрового поля, окруженного башенками, а над бескрайним диким лесом! Его глаза горели зеленоватым огоньком – так звезды отражались и сияли в них.

– Мы с-скор-ро? – спросил Тин, стуча зубами от холода.

Артур пожал плечами и съежился, надеясь, что так ему будет теплее. Сложно сказать, сколько времени прошло, но вот наконец под ними далеким костром полыхнули огни маленького города – вероятно, это был Клипс. Артур с любопытством наблюдал, как крошечные домики вырастают под ними, словно грибы, и мысленно возвращался в детство, проведенное здесь. Также мальчик вспомнил и то, как однажды Баклажанчик прилетел за ним на эту самую площадь, которая с высоты казалась маленькой и круглой, словно распластанный блинчик. С этих пор прошло всего около шести месяцев, но как они отличались от многих лет, проведенных здесь!

«Я жил на самой окраине…» – мысленно передал Артур единорогу. Тот кивнул и начал снижаться. Огни замелькали и постепенно потухли – здесь, на границе леса и города, было темно и мрачно.

– Где-то тут… – промолвил Артур, безуспешно вглядываясь в темную даль. Его сердце тоскливо заныло. От ветхой лачуги, расположившейся на ничтожно маленьком клочке земли, совсем не веяло жизнью.

– Ну и ну… – только и сказал Тин. Он-то ведь привык видеть город совсем другим, таким, как Беру, который разительно отличался от этого захолустья.

Единорог аккуратно спланировал на мягкий снег, который звонко захрустел под его копытами. К счастью, их никто не заметил в такой темноте. Артур с Тином попáдали с его спины, словно мешки, набитые сеном, – от долгого сиденья и холода у них затекли и руки, и ноги.

«Я буду ждать здесь. Если вас долго не будет, пойду за вами», – мысленно предупредил Баклажанчик. Артур кивнул, и они с Тином направились к дому.

– Э-э… Что-то мне страшновато… – признался Тин. – Арч, ты и правда здесь жил?

– Ну да, – просто улыбнулся Артур, подходя к такой знакомой обветшалой двери. Помнится, Левруда все просила починить затвор, а он так и не успел ей помочь. Дом не подавал никаких признаков жизни – от него исходил запах сырости, а его полуразрушенный вид наводил тоску и уныние. Артур робко постучал. Дверь пошатнулась и гостеприимно открылась сама, словно никогда и не закрывалась. Внутри было темно.

– Левруда? –