Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

«Рывок», и меня отнесло назад на четыре метра, когда как дворфы приближались едва ли на три. Ещё «Рывок», и ещё. «Притягивающая цепь» фиолетовым шариком стукнулась в дворфа с щитом. Он от удивления вскрикнул, а через секунду завалился на пол с глубокой вмятиной в лице, от удара набалдашником посоха с «Костеломом». Я рванул к оставшимся дворфам, держа в фокусе левого копейщика. Я влетел в их толпу и отбил посохом копьё. И свободной рукой потянулся к жезлу.

Активирован «Бронебойный удар»

Небольшой шестопёр жезла из драгоценных камней и серебряных полосок моргнул зелёным. И с треском лопающегося металла пробил дырень в шлеме копейщика. Он зашатался с выпученными глазами, безмозглым болванчиком дёргая руками.

«Рывок» в сторону, остриё копья моргнуло красным в воздухе там, где была моя шея. Ещё «Рывок», я вплотную около копейщика. «Пинок» в живот отбросил его к стене. Ему от удара сорвало шлем. Дворф с хрустом ударился головой о стену, натужно вскрикнул, свернулся в калачик, закрылся руками.

— Ты что такое, пидор? — главный с напарником прикрылись щитами. Я затолкал жезл обратно в пояс. И перехватил посох для мощного замаха.

— Ваша, суки, смерть.

Активирован «Крушитель щита»

Набалдашник посоха моргнул сиреневым и с треском впечатался в щит. Металл в месте удара натужно крякнул и лопнул, острой шрапнелью вонзаясь в руку и тело главного в отряде. Он вскрикнул от боли и отшатнулся. Я лёгким криком испугал оставшегося в строю дворфа, заставляя того прикрыться щитом. Чтобы ухватиться за него. И надавить. Дворф с испуга не сориентировался, и нижний край щита больно вдарил ему по ноге. В незащищённое лицо тут же прилетел набалдашник с активированным «Костеломом». Первый дворф с металлической шрапнелью в руке успел оклематься. Он замахнулся мечом. И дёрнулся, задрожал, его глаза заметались, взгляд едва фокусировался. Из его затылка, пробив дыру в зубах, торчал осн моего посоха.

Остался последний, копейщик, врезавшийся головой об стену. Он всё ещё лежал и никак не мог встать. Я пинком помог ему перевернуться на спину: зелёные глаза смотрели в разные стороны, а изо рта на бороду вперемешку с кровью стекала пенящаяся слюна.

— Я же просил без херни, — вырвалось у меня удручённое замечание. За ним последовал замах посохом. Хруст костей черепа. И склизкий, хлюпающий звук, когда я вытащил посох из головы дворфа.

С этой шестёркой — покончено. На моём поясе — одна зелёная лента. Надо ещё девять таких, и две синих. Всюду слышны разъярённые крики, стоны умирающих, лязг металла, стук щитов, едва уловимый шёпот чтения заклинаний. А мой посох в крови, и на щеке прилип серо-розовый кусок мозга последнего дворфа. Но сознание — ясно, и руки не дрожат. Это будет бойня.

Спустя двадцать две минуты со смерти той шестёрки — я упёрся ногой в только что упавшего замертво лысого дворфа с зелёной лентой, и выставленным посохом остановил ринувшихся в атаку дворфов. Я резким движением отвязал от пояса рог, вдохнул побольше воздуха. И протрубил два коротких, один длинный, и два коротких сигнала. Все дворфы вокруг замерли. И спустя секунд десять вздрогнули от разнёсшегося по гнезду пронзительного, утробного гула горна царского глашатая. Немедля стихли звуки битв, тишину нарушали лишь стоны раненых и глубокое дыхание бойцов, переводивших дух. Все косились на меня.

Под моими ногами трупы десяти дворфов их вражеского клана, напротив — ещё с десяток живых. А за ними, у стены гнезда, зажатая пятёрка смертников. Все покрыты кровью и изранены, а в бороды некоторых налипли кусочки плоти. Баркат сотрясается от усталости, держась за пронзённую стрелой руку, а на земле рядом лежит его дядька с дочерью, и сын брата. Все не дышат.

Глашатай ещё разок протрубил, но уже коротко и вопросительно, ища меня. Я привлёк его звуком горна, и вскоре на одной из улиц показалась процессия из десятка охранников, шедших под красно-зелёным знаменем. От вида мотка лент на моём поясе, перепачканных кровью, глашатай широко распахнул глаза и заморгал, пытаясь убедиться в реальности происходящего. Мне на его замешательство как-то плевать, я просто отвязал ленты от пояса: девять зелёных и две синих. Глашатай при свидетелях из охраны начал их пересчитывать.

— Одной не хватает, — дворф потряс лентами.

— Хватает, — я снял ногу с трупа. В его ленте дырка, где она соприкасалась с грудью в районе сердца. Глашатай принял ленту, и с неподдельным уважением закивал. Даже дворфы из его охраны, и те не отказали себе в удовольствии обменяться тактичными взглядами.

Протрубил горн, надрывно, мощно, оглушая всех стоящих рядом, даже мне пришлось закрыть уши. Сражавшиеся дворфы всех трёх кланов — все они удивлённо переглядывались. Но только до тех пор, пока глашатай не объявил об окончании войны чистоты. Его охранники тут же разбежались по гнезду, чтобы предупредить вообще всех сражавшихся. Баркат протянул в мою сторону руки.

— Ты, ксат, чего? — только и смог тот пролепетать голосом алкоголика, разбившего бутылку для похмелья.

— Говорил же, что мне эти ваши битвы не упали. Нет же, — я сплюнул, — давайте устроим битву, давайте втянем в неё ксата, давайте будет думать, что он нам ничего не сделает, — я ткнул пальцам в дворфов из объединившихся кланов. — Скажите спасибо, придурки, что мне не надо всех вас вырезать. Это ж надо, меня, вот в это вот всё… — я в негодовании раскинул руки. Хотелось материться и, на всякий случай, прирезать ещё с десяток дураков, чтобы уж точно уяснили не вовлекать в свои «брачные игрища» злых и уставших ксатов. Но вместо длинного потока брани я устало опустил руки. И показал Баркату, что возвращаюсь домой. И на свою беду, гневно пнул труп недавно убитого лысого дворфа.

Я дёрнул ногой и поскользнулся на луже крови. Я не ожидал, что могу так глупо упасть и не сгруппировался, да так и упал на труп лысого. Притом на его голову и боком, с прижатой к телу рукой. Раздался хруст, сознание заволокло чёрной пеленой, я едва не закричал. Рука, сломанная чётко посередине предплечья, горела болью. Я крепко выругался. За последние двадцать минут убить больше сотни дворфов и не пострадать, даже царапинки не получил, а «Физический и Магический щиты» всего лишь по два раза с меня снимали. И вот, поскользнулся и сломал руку. Так ещё Баркат и остальные смотрят на меня как на клоуна-неудачника. Если происходящее —