Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

Соя несколько минут ревела, пока не успокоилась и ещё разок не поблагодарила меня за подарок. Заплаканными глазами она щурилась и неправильно начала наматывать пояс, внутренней тканью наружу. Мне пришлось пожурить девочку и отправить её умываться, а то она вообще ничего не соображала. Соя приободрилась только смыв с лица остатки слёз, в несколько слоёв обмоталась поясом. И ловко подвязала его тряпичными завязками. А уже через несколько минут, выслушав, как пояс работает и как с ним обращаться, чтобы долго прослужил — малышка побежала искать Асилу. Хвастаться подарком.

— Это то, что я думаю? — спросил Баркат, когда я вышел из комнаты. Дворф пальцем показал себе на пояс и ткнул в сторону входной двери, куда убежала Соя.

— Если ты про первый день, то думаешь правильно.

— Если она тебе не семья, то кто вообще? — Баркат пригласил присаживаться рядом, в мочках ушей дворфа блеснули серебряные серёжки с зелёным камнем. — Поблагодарить тебя за подарки хотел. Кольца и серьги, которые ты дал — на последнем сборе их раздали между семьями. Пригодятся. Помогут.

— Меня так никто не послушал?

— Ты говоришь радостные вещи, ксат. Их хочется слушать вечно. Но у нас не вечность, а сегодня, завтра, и короткий день.

— Идиоты, — я раздражённо потёр переносицу. — То есть меня дейсвительно хотят оставить около домов?

— Даже если ты опытный маг и… Хоть мне многое известно, — последнюю фразу Баркат прошептал, чтобы никто посторонний не смог услышать, — но для всех ты — всё ещё настраец. И гость царя. Тобой рисковать никто не будет.

— У тех двух кланов, в общем, будет сорок главных? — Баркат в ответ кивнул. — Я же могу не успеть их перебить до того, как они всей толпой убьют вас… Хотя, нет, знаешь, меня другое беспокоит: вы хоть понимаете, что именно попытаются сделать те кланы?

— Да, ксат. Они решат всё в один день.

— И поэтому одну из главных боевых единиц, меня — вы отправили хрен пойми куда?

— Я уже сказал, ты — гость царя. Сражаться бок о бок с тобой — прикрываться им.

— Да, тяжело быть вами, — я удручённо покачал головой, глядя в карие глаза Барката. Тот лишь пожал плечами, как бы говоря, что для него всё логично и нормально.

Дворф пригладил каждую из четырёх густых кос бороды. Я откинулся на спинку стула. На этаже выше и этаже ниже, во всём доме, ячейке и клане — дворфы проверяют доспехи и оружие, уточняют заклинания в гримуарах. И готовятся умереть, забрав с собой как можно больше врагов. Страха или какого-то неприятия ситуации ни у кого нет, даже жена Барката и его дочь, соседские дети и прочие — все относятся к возможному будущему как к чему-то нормальному. Мне на этот фатализм плевать, пусть хоть друг дружку поубивают — но если клан Барката проиграет, то мне с Соей придётся перебираться в другой клан. Девочка лишится подруги и хоть какого-то развлечения в одном лице. А без развлечений это мелкое наказание жалобами и причитаниями мои извилины до блеска отполирует.

Вообще, удивительно, как магия одновременно и влияет на войну, и не влияет вовсе. Шесть лет назад, когда мы с Соей попали в передрягу с наёмниками, то за полгода до этого прошли дорогой по землям, охваченным войной. Все осады, все битвы и прочее — всё это лежит на плечах обычного солдата, простейшей экономики, подвоза припасов, оплаты жалования и прочего. Но в самой экономике очень многое зависит от магии, те же магические устройства для быстрейшей взбивки масла, всякие укреплённые ткацкие станки или даже банковская система, целиком зиждущаяся на магии.

Да и с простыми битвами «непонятка». Вроде как и всегда, борьба количества и качества, меча и щита. Но магия всё меняет. «Вторая броня» у случайного солдата заблокирует смертельный удар, он контратакует и убьёт противника. А если у всех есть такой щит с несколькими зарядами, то града стрел можно не бояться. А здесь ещё и заклинания всякие, тот же «Страх» или «Слабость», или ещё что. С ними битва пойдёт совершенно непредсказуемо. А ещё же многие вписывают структурные заклинания в оружие. С тем же «Острым лезвием» даже ржавый бердыш напополам разрубит закованного в латы разумного. А ведь ещё есть всякие кольца и серьги со спас-заклинаниями, и прочее.

Да и я сам ведь готовлюсь именно к магической войнушке. Из трофейных колец я отобрал себе на большой палец правой руки золотое с сапфиром и «Ледяным копьём», на средний палец — толстый серебряный перстень с «Земляной глыбой», а на безымянный — серебряное кольцо с розовой жемчужиной и прекрасным «Помутнением разума». В кольце осталось всего двадцать использований, а действие и сила заклинания зависит от величины «характеристики Воля» у мага и цели. У меня оно на тысяче очков, так что на долгую минуту эффект будет максимальным, как от тяжёлого сотрясения мозга.

— Можешь ответить, раз вы отказались от моей помощи? — я многозначительно посмотрел на Барката. — Вы ведь все вот эти битвы и геноциды царств устраиваете только из-за нехватки жизненного пространства?

— Не только, ксат. Это — лишь побочное явление. Но я солгу, если скажу, что и это не причина.

— Но… есть же земли за горами. Равнины, и прочее. Да, дикие земли ещё надо отвоевать у монстров, но это возможно.

— Ты спрашиваешь, почему мы ютимся в наших горах, как длинноухие в садах, как орки из прерий не вылазят, а тёмные эльфы заперты в своих закрытых школах. И вы, ксаты, с острова не лезете особо, — Баркат на секунду нахмурился. — Нет, с вами пример плохой, но для остальных причина похожа. Ты её видел. В царской грибнице.

— Грутц Выбирающий королей?

— Он самый, ксат. Высшее проявление воли наших богов.

— Интересно, но это не совсем то, что я хотел узнать, — я руками изобразил гнездо и отходящие от него дромосы. — Я живу в горе уже полгода, но не видел, чтобы выкапывались новые гнёзда или пещеры для грутцев.

— Я понял, ксат. Ты задал… — Баркат хмыкнул в бороду. — Скажи, ты умеешь уплотнять толщу камня и раздвигать его магией, чтобы гнёзда, дромосы и пещеры простояли тысячелетия, а во время землетрясений и движения гор даже трещины не пошло? Умеешь так делать?

— Вряд ли что кто-то из разумных вообще на такое способен, — я кое-как сдержал подступившие эмоции, никак не выдав себя.

— А наши боги были способны, — дворф приподнял чашку с чаем, но поставил обратно и в