Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Да, конечно. — вежливо произнес я, понимая, что моя попытка уединится окончательно провалилась. С Ольденбургом еще мы могли разойтись достаточно быстро, с этой же компанией… нет.

Только они прошли и сели, как появились мои сестры и брат Миша. Ну и завязался пустопорожний разговор ни о чем. В такой компании уже было ровным счетом не о чем поговорить. Слишком разнородна и сложна. Поэтому я решил взять в руки гитару.

Ей тут не было, но Георгий Михайлович пришел с ней. Причем тоже не своей, а где-то добытой по ходу дела.

Не то, чтобы я умел хорошо играть.

Так.

Побренчать мог, разучив когда-то несколько более-менее внятных композиций от скуки. Но, как назло, ничего похожего на приемлемое в это время. Впрочем… мне было плевать. Алкоголь будоражил сознание, а природная шаловливость не позволила сдержать. И я запел. «Крылья» группы «Наутилус-Помпилиус».

На удивление зашло.

Видимо, эта композиция была слишком близка к традиции баллад, просто в совсем ином стиле, нежели принято в эти годы. Но по сути — вполне в рамках, хоть и на границе.

И тут, когда я пропел уже добрую половину песни, заметил, что в дверях стояла мама и Ники. Знал бы, что они тут, сдержался бы. А так… Но отступать уже было неловко.

Закончил.

Отставил гитару, не глядя на них.

— Это твоя песня? — спросил Ники.

— Просто слышал. — ответил я.

— Как и то стихотворение, которое ты прочитал у дяди Володи?

— У меня хорошая память, — пожал я плечами и нахмурился. Настроение снова стало быстро падать.

— Мне кажется, братец, — сказал Миша, — что ты просто стесняешься.

— Да, — согласилась Ксения, — получилось очень необычно и интересно.

— Аполлон не обделил тебя своим вниманием, — заметил Александр Михайлович.

— Да, ну, — отмахнулся я.

— Они правы, — произнес Ники, — это так неожиданно видеть Жоржа поющим и играющим. Мне казалось, что он совсем очерствел.

— Это лесть, — покачал я головой. — Я не люблю лесть. Вы еще дядю Лешу назовите стройным, словно Аполлон Бельведерский.

Раздались смешки.

— Это не лесть, — улыбнулась Мария Федоровна. — Никогда не слышала такой песни. Сыграй еще.

Я отрицательно покачал головой, но все стали просить и скривившись я пару раз что-то неразборчивое тренькнул. А потом затянул песню «Не для меня придет весна[1]».

— Жорж! — буквально на втором куплете, оборвала меня мама. — Зачем эта игра? Ты хочешь специально меня позлить?

— Прости, — произнес я, прекращая. — Устал что-то.

— Порадуй маму. Сыграй что-нибудь еще, но нормальное. Мне понравилась эта твоя баллада. Очень необычная и даже романтичная.

— Трагичная, — добавил Ники. — Но да, полная романтики. Я тоже не ожидал ее от тебя.

— Сыграй, братец. — произнесла Ксения.

— Что сыграть?

— А что хочется, — улыбнулась Мария Федоровна. — Я уверена, что эту жуткую солдатскую песню ты затянул из вредности. Едва ли она у тебя на душе. Что там у тебя?

— Вам не понравился. — пожал я плечами.

Впрочем, я взял гитару.

Минуту или даже полторы в пустую тренькал, вроде как настраиваясь. На самом же деле выбирая песню. Что было сложно. Помнил я их целиком не так много. А выдавать какие-то тексты с анахронизмами не следовало. Наконец, я кашлянул и начал исполнять «Перед грозой так пахнут розы» из советской экранизации «Трех мушкетеров».

Закончил.

Мама первой стала хлопать. Ее поддержали.

— А говорил, что нам не понравится.

— Я решил смягчить… это было сложно. — тихо ответил я. — В конце концов, это твой день рождения.

— А если не смягчать? Спой что-нибудь такое, что тебе действительно хочется, без оглядки.

Я широко улыбнулся.

Отличный прием. Она порой продолжала меня прощупывать, пытаясь лучше и точнее понять, с кем имеет дело. Вот как сейчас. Это ведь было не просто так.

— Мевир аэда фейя Пелеадео Ахилеос… — нараспев произнес я начало Иллиады. — Мама, это не честно. Ты попросила меня не играть, а сама.

— Жорж, ну же, сделай мне приятное.

— Надо было явиться сюда с той безумной поэтессой под ручку. — фыркнул я.

— Жорж!

Я снова фыркнул и обвел взглядом помещение. Все ждали.

Серьезно.

Мне хотелось уйти.

Слишком острый, опасный момент. Но алкоголь, будь он неладен… Я криво усмехнулся. Взгляд нехорошо сверкнул. И я начал напевать без музыки «Þat mælti mín móðir» — песню на старо-норвежском, написанную по мотивам какой-то саги, но всплывшую в контексте сериала «Викинги». В свое время она у меня в плейлисте долго стояла.

Вся соль заключалась в том, что Мария Федоровна, урожденная датчанка и носитель датского языка, в целом поняла смысл. Острый для момента невероятно. Ведь в той песни пелось о том, что мама посоветовала купить корабль и отправиться в викинг, то есть, авантюрное морское путешествие с целью обогащения. Подспудно убивала людей одного за другим.

Она закрыла глаза.

Помассировала виски, когда я закончил, благо, что там буквально один куплет и припев, которые можно по кругу «крутить», сколько душе угодно.

— Какая же ты иногда бываешь язва, — произнесла она.

Остальные поняли отрывочно.

— Что это? — спросил Александр Петрович.

— Мне сказали, что старинная песня из саги. — пожал я плечами и максимально невинно хлопнул глазами.

— О чем она? — поинтересовался Миша.

— Неважно, — отмахнулась Мария Федоровна. — Ты специально хотел меня уколоть ей?

— Я просто не знаю, о чем спеть. А тут песня о матери и сыне.

— Спой о любви. — подавшись вперед, произнесла Ксения.

— Не стоит, милая, — холодно произнесла мама. — Ты разве не видишь, что наш Жорж пьян и дурачится.

Прозвучало как оплеуха. Она умела работать с интонацией.

Я аж вздрогнул.

Зыркнул на нее.

Уж не знаю, что там такого промелькнуло, но она отшатнулась, сохранив, впрочем, лицо. А Ники, что стоял рядом с ней, побледнел как полотно.

Несколько секунд размышлений и я стал пытаться изобразить песню «Когда-то давно» Павла Пламенева. Потом еще… правда, целиком не получалось. Больше фрагменты.

Они слушали.

Молча.

Им было интересно и все в новинку. Просто потому, что этих песен еще не написали. Наконец, мне надоело.

Я встал.

— Жорж, — с придыханием произнес Георгий Михайлович, — а про старину? Только на