Похоронное бюро «Сестры Роу» - Вэнди Эттвуд

И тогда Калеб заметил, что это не просто лицо, а целая картина, юноша совершенно точно сошел с обложки журнала. Его кудрявые волосы были слегка взъерошены, как если бы ветер только что пронесся сквозь них, оставляя за собой шлейф беспорядка и небрежности. Они ниспадали на лоб, скрывая часть задумчивого взгляда карих глаз с дерзким блеском.

«Ему впору быть актером», – решил Калеб.

– Д-да, – неуверенно ответил Калеб, стараясь не пялиться.

– Будем соперниками, – довольно хмыкнул парень. – Ах, обожаю дух борьбы, как сладок вкус конкуренции, он так возбуждает, согласен?

Калеб растерянно кивнул, протягивая руку.

– Калеб, – представился он.

– Зна-а-аю. – Парень улыбнулся и протянул свою ладонь в ответ. – Калеб Риверс, ты по объявлению. Меня зовут Арчибальд Морган.

Рука Арчибальда оказалась неожиданно теплой и сильной, пожатие уверенное, но не грубое. Калеб почувствовал, как по его спине пробежал едва уловимый холодок. Арчибальд, улыбаясь, отпустил его руку, и Калеб заметил, что пальцы парня подрагивают.

– Приятно познакомиться, Калеб Риверс. – Арчибальд повторил его имя, словно пробуя на вкус, с легким, почти незаметным ударением на последнем слоге. Он слегка наклонил голову, его взгляд скользнул по Калебу, цепляясь за какие-то незаметные детали – за белую нитку, торчащую из кармана, за едва заметную царапину на руке.

– Я буду рад поработать с тобой, – с легкостью перешел он на неформальный тон.

Калеб почувствовал, как его щеки заливаются неловким румянцем. Он поправил воротник рубашки, стараясь казаться спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Взгляд Арчибальда, легкий и непринужденный, тем не менее вызывал в нем странное беспокойство. Это было похоже на легкий электрический заряд в воздухе. В воздухе повисло молчание, прерываемое лишь журчанием старого водостока.

– Может быть, даже станем друзьями, – нарушил тишину новый знакомый. – Спокойной ночи, Калеб.

Арчибальд поправил лацканы пальто и растворился в ночи. Только тогда Калеб решил вернуться домой.

Калеб за всю ночь не сомкнул глаз. Ему казалось, что он слышал шепот в темноте, а по углам прятались зловещие тени. На заднем дворе завывало что-то, что явно не принадлежало этому миру.

– Обычное волнение и стресс, я недавно переехал. Мне нужно успокоиться, – говорил вслух он, чтобы заполнить тишину.

Калеб успокоился, когда рассвет ворвался в комнату. Парень шумно выдохнул и потянулся.

Звякнул телефон, оповещая о новом сообщении.

Неизвестный номер:

Перед началом работы тебе нужно зайти в лавку «Цветы Ванессы», скажи ей, что по поручению для бюро, она поймет.

Калеб

Понял.

Бруклин

2019 год

Роуз Роу

Грейс все никак не возвращалась из очередной поездки, а я страшно нервничала, не находя себе места. Еще и клиентов стало больше, а я одна не справлялась, пока в мою голову не пришла мысль нанять помощника.

Человека, который сможет выйти из бюро, будет носиться с живыми людьми и их проблемами, а я все так же буду более внимательно заниматься душами и их телами.

В самом отличном развитии событий мой помощник или помощница должны были быть из колдунов, но они обычно находятся не по объявлениям в этом мире, так что…

Я закрыла скрипучую дверь, звук которой напоминал стенания утопленников. Самые сложные клиенты. Постоянно оставляли после себя лужи и сырость.

Взвизгнула половица. Значит, кто-то снова пытается выбраться из бюро, чтобы поглазеть на людей. Устало вздохнув, я включила свет.

– Нет смысла прятаться, на двери печать. Мертвым не выйти и не зайти, – проговорила я в темноту.

Раздался огорченный всхлип, и все снова погрузилось в тишину.

Уже в кухне я поставила кружку с отколотым краешком на столешницу и закрыла вечно капающий кран. Но ночью подтекала не вода, а слезы потерянных душ. Капли являлись невысказанной мольбой, которую никто не услышит, а они отчаянно пытались вернуться.

Снова зажглись свечи, отбрасывая блики на старый потрескавшийся портрет. Душа, запертая во времени, а маленькие трещинки на краске – это раны, которые никогда не заживут. Всем будет лучше, если оно так и останется картиной, которая никогда не покинет этот дом.

Дверь ритуального зала хрустела, словно кто-то толкал ее с той стороны. Не знаю зачем, но я задержала дыхание, когда подходила к трясущейся двери. Судя по звукам, в нее очень агрессивно ломились.

Я резко раскрыла дверь, но за ней никого не оказалось. Лунный свет из маленьких окон под самым потолком падал на начищенные воском закрытые гробы.

Никого.

Какая-то из заблудших душ решила пошутить.

Я кинула взгляд на дверь, ведущую в подвал к вратам, но с ней все было в порядке. Никто не выйдет с той стороны и не войдет, пока я не позволю

Я устало окинула взглядом проем между кухней и гостиной, заметив осколок вазы и сухой стебель цветка с лепестками, обратившимися в прах. Парень моей сестры бесконечно дарил ей цветы, а она так и не поняла, что здесь не выживет ни одно растение. Близость к смерти не способствует цветению.

Жаль, что моя сестра не видит их. Тогда мне бы не было так бесконечно одиноко.

Не очень хорошо так делать, но я подсматривала за Калебом через магический шар. Касаясь его, я невольно думала о бабушке. Смотрела ли она через него так же часто, как и я? Ждала ли с нетерпением новой луны, чтобы взглянуть снова?

Жаль, что только в сказках волшебный шар доступен всегда, а не в определенное время месяца.

Сидя взаперти, как Джонатан из книжной лавки, я и сама закупорилась. Стала старше по возрасту, но в сознании как будто ничего не поменялось. Я не ощущала себя на двадцать четыре (почти двадцать пять!) года. Точно мне все еще шестнадцать, и стойкое чувство, что это никогда не изменится.

Арчи обещал заехать утром. Он рассказал, что Энни обрела счастье и теперь носит помолвочное кольцо, показал ее фото в соцсети. Жаль, что я ей нагрубила. Но я понимаю, почему она выбрала жизнь вдали. Рядом с нами слишком много опасностей, слишком много смертей, вокруг меня уж точно.

Если быть совсем откровенной, то я бы от себя тоже сбежала. Дело, которым я горела, которое любила – стало для меня ловушкой, персональной тюрьмой.

С дипломом по демонологии я могла бы столько сделать… могла бы путешествовать по миру, изучать, оберегать, но я навечно заперта в похоронном бюро без возможности даже дойти до пекарни, чтобы купить свежий банановый хлеб.

Кофемашина протяжно пропищала, оповещая о готовой чашке американо.

Я окинула взглядом кухню. Одиноко. Очень одиноко. Хизер полночи ругалась со своим парнем. Желание вытрясти из него всю дурь скоро пересилит, и в заголовках газет на первой полосе появятся новости о том, что бешеная владелица бюро забила насмерть бойфренда своей сестры.

Мечтательно причмокнув, я представила, сколько слухов родилось бы в этот момент.

Телефон зазвонил, и я не глядя ответила.

– Похоронное бюро сестер