Вектор силы - Энтони Гард

На коленях у великана устроилась его маленькая племяшка. Для неё огромный, хмурый дядя, способный голыми руками гнуть арматуру, был самой лучшей игрушкой в мире. Тёплые ладошки бесцеремонно исследовали его лицо: девочка то забавным щипком ловила его за нос, то тянула за уши, то пыталась засунуть пальцы в уши. Гриша чисто рефлекторно, мягко придерживал её за спину ладонью.

Вся семья праздновала их с Дариночкой триумфальное возвращение из столицы, и тосты сегодня должны были прозвучать в их честь. Вот только Грише было не до веселья. Его отец, суровый уральский патриарх, вёл тайные переговоры с самим Белым Львом — Светлым князем Нарышкиным. И судя по тому, как долго длилась эта тишина за резным дубом, непонятно, чего вообще стоило ожидать

Наконец, ручка двери повернулась.

Створка двери распахнулась, и Нарышкин шагшнул в залитый солнцем зал. его появление заставило праздничный гул семьи притихнуть. Повеяло морозной свежестью.

Гриша, сбросив оцепенение, бережно снял племяшку с колен, опустив её на мягкие подушки дивана. Он поднялся во весь рост и склонил голову в уважительном поклоне.

Ему казалось, что Нарышкин сейчас видит его насквозь — видит всю его внутреннюю неуверенность, наивность и мягкую душу, так тщательно спрятанную под косой саженью в плечах.

Предрассудки и въевшийся общественный страх перед Прорицателями не обошли и его. О Белом Льве ходили сотни жутких, обросших домыслами баек. Гриша с детства помнил одну из них: как пятнадцать лет назад один европейский эрцгерцог попытался переиграть Нарышкина на тайных альпийских переговорах. Князь лишь вздохнул, сочувственно взглянул на него и посоветовал отменить завтрашнюю прогулку на лошадях. Встревоженный эрцгерцог, уверовав, что Прорицатель разглядел в его будущем неизбежную гибель от рук заговорщиков, в панике отменил визит, разорвал союзы, пересажал половину своей личной гвардии и заперся в замке, превратившись в параноика. Нарышкин даже пальцем к нему не прикоснулся — человеческий страх перед его «видением» разрушил карьеру аристократа лучше любого заговора.

Раньше Гриша видел Светлого Князя только на экранах: в выпусках новостей, во время официальных трансляций из дворца или в часовых интервью. Но ни одно видео в сети не могло передать ауру Прорицателя.

Даже сам Император, на торжественные приёмы к которому демидовскую семью приглашали не раз, не вызывал у Гриши такого священного, парализующего трепета. Его Величество был вершиной власти, но он оставался человеком из плоти и крови, понятным и живым. А стоящий напротив старик казался живым воплощением неотвратимости. Холодной и великолепной.

Гриша стоял, склонив голову, и чувствовал, как по спине противно стекает капля пота. В этот миг ему больше всего хотелось оказаться где угодно — в мастерской у Ники или у мольберта на другом конце света, — только бы князь Нарышкин поскорее прошёл мимо.

Но светлый князь, напротив, остановился прямо перед парнем. Вопреки сухим светским канонам, Белый Лев протянул руку и слегка коснулся плеча Гриши.

— Спасибо вам, Григорий Георгиевич, — тихо произнёс Нарышкин, и этот голос заставил Гришу внутренне подобраться. — Мне ведомо, что произошло. Род Нарышкиных умеет помнить добро.

Гриша поблагодарил князя за тёплые слова в ответ. Мозг напрочь отказывался вспоминать что и как он говорил. Всё было, словно в тумане. Гриша лишь надеялся, что не сделал ничего глупого и не опозорил род.

Нарышкин кратко кивнул ему напоследок и направился к выходу из усадьбы, почётно сопровождаемый старшими кузенами к ожидавшему его вертолёту.

Гриша выпрямился, и обнаружил, что всё это время в дверном проёме кабинета стоял его отец — князь Георгий. В свои пятьдесят шесть он выглядел на сорок пять, а его двухметровый силуэт, казалось, загораживал собой весь свет. Лицо князя ещё хранило следы продолжительных переговоров со Львом. Но стоило ему переступить порог и увидеть притихшее семейство, как суровый генерал исчез.

Широкие плечи титана расслабились, а складки у губ разгладились, уступая место лучезарной, тёплой улыбке. Из глубины зала к нему тут же грациозно скользнула супруга, мягко коснувшись его ладони, и негромко, с нежностью произнесла: «Жорж, ты наконец-то освободился». От этого простого французского имени уральский патриарх окончательно оттаял. Он оглушительно, весело захохотал, заставив хрусталь в люстрах одобрительно звякнуть, и сделал несколько размашистых шагов к дивану.

— Ну-ка, иди к деду, егоза! — зычным, бархатным басом выкрикнул Георгий, перехватывая девчонку, которая уже собиралась прыгнуть обратно к Грише.

В его колоссальных руках девочка казалась пушинкой. Он подбросил её под самый поток, поймал и крепко прижал к своей широкой груди, позволяя маленьким пальчикам безжалостно трепать свои усы.

Наигравшись с внучкой, Георгий бережно передал её на руки подошедшей старшей дочери и повернулся к сыну. Взгляд князя потеплел, наполнившись скупой отцовской гордостью.

— Григорий, — негромко произнёс уральский патриарх, поправив лацкан мундира. — Пойдём, проводим нашего почётного гостя.

Они вышли на улицу через массивные гранитные арки заднего двора. Осенний воздух тут же ударил в лицо хлесткой прохладой, принося с собой родные запахи сырой хвои, озерной свежести и едва уловимого горьковатого дыма от далеких заводских труб. Прямо посреди ухоженного газона, на специально оборудованной площадке с родовым гербом, застыл вертолёт. Его винты уже медленно вращались, рассекая воздух плотным, рокочущим гулом, от которого закладывало уши.

У самого трапа Нарышкин остановился и повернулся к хозяевам домена. Гул вертолета заставил его говорить чуть громче, но голос старика по-прежнему сохранял леденящую, вековую властность.

— Благодарю за радушный прием, Георгий Виссарионович, — Светлый князь сдержанно кивнул отцу семейства, а затем перевел взгляд на Гришу. — Ваш сын — истинный Демидов. Урал может спать спокойно, пока у его руля стоят такие люди.

Георгий Виссарионович ответил безупречным, полным дворянского достоинства поклоном:

— Рад был встрече, Лев Александрович. Доброго пути.

Через минуту винтокрылая машина с оглушительным, бьющим по барабанным перепонкам рёвом оторвалась от земли.

Отец и сын стояли плечом к плечу, задрав головы к хмурому уральскому небу. Они молча смотрели вслед улетающему вертолету, который стремительно превращался в крошечную точку над бескрайним морем тайги.

Георгий сокрушительно хлопнул Гришу по спине, когда они входили назад в поместье. У молодого великана аж зубы клацнули.

— Эх, Гриша, знал я, знал, что из тебя толк выйдет! — грохотал отец на весь коридор, сияя от гордости. — А то всё носился со своими красочками, бумагу марал. Ну вон! Герой! Защитник! Проснулась-таки кровь отцовская!

Из гостиной вихрем подлетела мама. Её карие глаза горели таким неистовым азартом, какого Гриша не видел даже у оперативников Тайной Канцелярии.

— Гриша! — всплеснула она руками. — А почему ты до