Вектор силы - Энтони Гард

Гриша похолодел. Он панически захлопал себя по карманам и осознал, что выронил смартфон на диване, пока игрался с племяшкой. «Ника! Это сто процентов была она. Хмм, наверное привезли лазер, и она хотела поделиться впечатлениями. Ой, она же стихи мои прочла!»

Отец, услышав про «госпожу Королёву», пришёл в окончательный, неописуемый восторг. Он принялся ещё сильнее окучивать сына, со смехом дубася его по плечам. Мама тут же подхватила волну, и родительский тандем за считаные секунды развернул масштабное стратегическое планирование: они на ходу выбирали собор для венчания, прикидывали количество гостей и спорили, в кого пойдут будущие внуки. Гриша открывал рот, как выброшенная на берег рыба, но вставить хотя бы слово в этот семейный ураган было физически невозможно. Под локоть его железной хваткой утянули прямиком в пиршественный зал.

Шумное, кипящее уральское гостеприимство окончательно сомкнулось над Гришей, превращая происходящее в оглушительный водоворот.

Огромный стол, казалось, едва сдерживал напор демидовского семейства. Он буквально ломился от запечённых румяных поросят, увенчанных хрустящей корочкой, пышных многослойных пирогов и янтарных тушек стерляди на серебряных подносах. Дядя Витя, уже изрядно захмелевший, вскочил со своего места. Развевая полы парадного сюртука и держа массивный литой кубок наперевес, он зычно проорал на весь зал, перекрывая звон приборов:

— За наших героев! За Гришеньку и Дариночку! Имя перед всей столицей не посрамили! Ура, Демидовы!

Дарина, сидевшая по правую руку от брата, на эти восторги даже бровью не повела. Она невозмутимо, с истинно богатырским аппетитом уминала сочный кусок мяса, лишь молча и согласно кивая.

С другого конца стола тут же раздался жалобный всхлип. Тётя Люба, тронутая до самой глубины души, усердно плакала в кружевной батистовый платочек, умиленно глядя на Гришу припухшими глазами.

— Гриша, ой, как вспомню… пулю ведь поймал, сиротинушка наш! Настоящий боевой офицер растёт! Но ничего, пуля — дура, а любовь-то, любовь какая закрутилась! За скорую свадьбу, Гришенька!

В этот же миг под сводами зала грянул хор. Четверо рослых кузенов, обнявшись за плечи, слаженно затянули гулкую застольную песню. От этих нескладных басов мелко задрожало вино в бокалах.

Кузины вовсю шушукались, с азартом деля между собой роли подружек невесты. Они наперебой спорили, какое именно подвенечное платье подойдёт этой загадочной, «госпоже Королёвой» и стоит ли выписывать кружева из самого Парижа.

Десятки родственников один за другим тянули к Грише свои кубки и бокалы, перекрикивая друг друга. Со всех сторон на парня сыпались искренние, громогласные пожелания стального здоровья, казенного долголетия и как минимум семерых грозных богатырей-наследников, чтобы уральский род крепчал и дальше.

Гриша, доведённый до крайней точки кипения, багровый от смущения и паники, резко вскочил, с грохотом отодвинув тяжеленный стул.

— ДА НЕ ЖЕНЮСЬ Я!!! — сокрушительно рявкнул он на весь зал.

Тишина. Звенящая и неловкая. Песня оборвалась на полуслове, дядя Витя застыл с кубком у рта, а кузен выронил вилку. Всё застолье уставились на Гришу в немом изумлении.

Отец медленно отложил нож для мяса. Сурово, по-генеральски прищурился. В зале стало тихо, как перед взрывом динамита на руднике. Георгий Виссарионович поднялся со своего кресла, неторопливой, тяжёлой походкой подошёл к притихшему сыну и положил свою огромную ладонь ему на плечо. Гриша внутренне сжался, ожидая жестокого разноса за неуважение к традициям.

— Сын, — вкрадчиво начал Георгий, но вдруг его суровые усы дрогнули в хитрой усмешке. — Мне тоже было чертовски страшно, когда я за твоей маман ухаживал. Еще бы! Такая красивая, такая статная… Само великолепие! Фигура — чистый титан, характер — кремень! Попробуй к такой подступись…

— Ой, Жорж, ну прекрати, засмущал при детях! — кокетливо отозвалась мама с другого конца стола, прикрывая лицо ладошкой, но лучась от удовольствия.

— Так что ты давай, не тушуйся, паря! Демидовы назад не сдают! — Георгий с хохотом снова припечатал ладонь к спине сына и высоко поднял свой кубок. — Тост! За нашего Гришу и его боевой характер! И за невесту твою!

— За Гришу! Ура-а-а! — грохнул зал, хрусталь снова радостно зазвенел.

Гриша лишь обречённо вздохнул.

* * *

Вечер опустился на Невьянск. Праздничный шум в зале наконец-то начал стихать, уступая место сонной тишине. Гриша сидел на краю кровати в своих покоях, устало опустив плечи. Парадно-выходной жакет был небрежно брошен на стул, а ворот рубашки расстёгнут. В руке богатырь сжимал многострадальный смартфон, который он всё-таки отвоевал у диванных подушек в гостиной.

На экране светилось рекордное количество пропущенных от одного и того же абонента. Парень провёл пальцем по стеклу, вызывая Нику, и прижал трубку к уху, чувствуя, как колотится сердце после семейных расспросов.

— Ника, добрый вечер, — проронил он в динамик, растирая свободной рукой затекшую шею. — Прости, что так долго не набирал. У меня тут…

— Гриша, заткнись! — сорвавшимся на хрип голосом бесцеремонно выпалила Ника. — Иван пропал! Я не знаю, где он!

Демидов мгновенно подобрался, выпрямляя спину. Сонливость и усталость слетели с него в секунду, а потомственный дар внутри заворочался, откликаясь на стресс.

— В смысле пропал? — быстро спросил он. — Врач мой ему швы снял, Ваня домой поехал, в свой район. Он мне сам говорил, что отлёживаться больше не будет.

— Ага, поехал! И ка-а-ак приехал! — Ника почти кричала, в её голосе звенели слёзы, которые суровая девчонка из гаражей обычно никогда себе не позволяла. — Он позвонил мне днём. Сказал, чтобы я срочно набрала тебя, и бросил трубку. Я сорвалась, прибежала к нему в квартиру, а тут… Тут ад, Гриша! Дверь выбита вместе с косяком. Замки срезаны. Внутри всё перевёрнуто вверх дном, мебель поломана, книги на полу… Его здесь нет!

В трубке послышался её судорожный, рваный вдох.

Молодой Демидов замолчал. В его голове сейчас с пугающей скоростью начали складываться элементы мозаики. Обычные бандиты так действовать не стали бы.

Здесь сработал кто-то другой. Кто-то, у кого были полномочия. Голос Гриши прозвучал как приговор:

— Его забрала Тайная Канцелярия.

Глава 24. Прозрачные стены

Для своего уединённого визита в Государственную Третьяковскую галерею Елизавета выбрала зал русской живописи девятнадцатого века. Шаги её свиты — нескольких фрейлин, тихо перешёптывающихся позади, и телохранителей в штатском, рассредоточившихся по периметру, — тонули в глубоком ворсе ковровой дорожки.

Лиза остановилась перед шедевром Василия Пукирева.

Она смотрела на бледное лицо юной невесты, на её покорно опущенный взор и на старого, иссохшего, покрытого орденами чиновника, стоявшего рядом. Настоящая трагедия, застывшая