Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

заканчивая зимней одеждой и обувью. По периметру и в центре зала на деревянных вешалках висели более дорогие изделия, и все с разнообразными вышивками и узорами — рубашки, брюки, юбки, платья. С другой стороны висела одежда для торжественного выхода. В проходах находились лотки, в которых лежали всевозможные аксессуары, нижнее белье, как мужское, так и женское, одежда для простолюдинов и рабочая одежда. А отдельно стоял большой короб, в котором находились ношенные вещи, но хорошего качества. Чуть дальше развесили зимнюю одежду для детей и взрослых. Тут можно было купить шубы и полушубки, как из овчины, так и из дорогих мехов.

Мы переходили от лотка к лотку и изучали всё, что попадалось на глаза. Увидев несколько обрезков ткани, как я поняла — остатки рулонов, я поинтересовалась сколько стоит. Совсем молодая девочка лет шестнадцати ответила, что за десять остатков просит пять лиронов. Я сразу отложила их.

— Мама, это для чего? — удивилась Сонечка.

— Помнишь, у бабушки Иры было одеяло, сшитое в виде аппликаций, которым когда-то укрывалась я? — спросила у дочери.

— Да! Ты еще тогда хвалилась, что бабушка сама сшила его для тебя.

— Так вот, я решила сделать для себя такое же одеяло, одного нам с тобой маловато, — ответила я и потрепала дочь по голове. — А теперь пошли смотреть зимнюю одежду…

Находились в лавке мы около часа. Я подобрала себе полушубок из овечьей шкуры с хорошей выделкой. Купила шубку дочери из неизвестного меха, а на ноги мы взяли обувку, сильно напоминающую унты. У меня были с красной вставкой, а у Сонечки с синей. Кроме этого, приобрела нижнего белья для себя и дочери, а также по одному платью для домашней носки.

Довольные покупками, мы вышли из лавки. Прошли возле витрины маленького магазинчика с детскими игрушками, где Сонечка стояла минуты две, уткнувшись носом в стекло, затем пошли дальше. Следующая лавка принадлежала пожилой женщине, продававшей цветы. В маленькой каморке стояли вёдра с цветами на любой вкус и цвет. Очень много было знакомых сортов, но вот с крупными кремового цвета лепестками и с ярко-жёлтой серединкой цветком я еще не встречалась.

— Этот цветок называется ошадха, — видя мою заинтересованность, к нам подошла хозяйка с рыжими, словно огонь, волосами.

— Красивое название! — восхищенно произнесла я, вдыхая приятный аромат, больше похожий на жасминовый.

— Да, его часто используют в ароматических маслах, — ответила женщина.

— У вас есть ароматические масла? — удивилась я, имея в виду сам мир, но женщина поняла вопрос по-другому.

— Нет, что вы! Ароматические масла продаются в специальных магазинах только в районах, где живут аристократы. Кроме этого, один маленький флакончик стоит не менее одного тархима (золотой монеты), а это очень дорого даже для меня.

Я задумалась, смотря на растение. Конечно, теоретические знания, как делается эфирное масло, у меня были, в свое время интересовалась этим вопросом, но практики совершено не было. Любовь к познавательным передачам на телевидении приносит свои плоды, но боязно браться за то, чем никогда не занимался. Посмотрев еще раз на цветы, я все же решила рискнуть.

— Скажите, а у вас есть цветы, который идут на выброс? Мне вполне будет достаточно лепестков.

— Вам в храм? Тогда могу предложить несколько разновидностей лепестков, я хотела уже выкидывать их в мусор. Стоить будет три лира.

Я не стала убеждать её в обратном, поэтому взяла мешок, куда были насыпаны лепестки растений (дома разберусь), и заплатила хорошую цену.

Довольная вышла из лавки и, взяв дочь за руку, вернулась вместе с ней к дому, где покупали одежду. Дед Вито вместе с Живиком уже стояли на месте, ожидая нас.

— Вижу, хорошую одежду приобрели, — разглядывая нашу покупку, довольно произнес старик. — Вы закончили, госпожа?

— Да, Вито, всё, что было нужно, мы закупили. Если вы закончили, то можно отправляться в обратную дорогу.

— Тогда пошли, — старик развернулся и врезался в толпу, расступающуюся перед нами.

Народ вслед кричал непристойные слова и бранился. Так под крики возмущения мы дошли до телеги, в которой уже лежали несколько мешков с продуктами. Увидев вскользь брошенный взгляд на мешки, дед Вито понял по-своему:

— Я вам растительное масло купил, госпожа, не беспокойтесь.

Мы отправились в обратный путь. Уже подъезжая к деревне, староста предупредил, что завтра после завтрака выезжаем в охотничий домик бывшего барона, отца настоящей Алисандры.

Оставив нас возле дома, Вито поехал дальше, а Живик помог занести два больших двухлитровых бутыля с маслом домой.

Отправив дочь мыть руки, я быстро поставила греться суп, а сама пошла освобождать мешок с покупками. Выложила все на кровать и убрала в шкаф, оставив только ткань. Теперь надо было залезть в сундук и выбрать плотный материал на основу, чтобы сено не кололось. Чтобы не рыться, как в прошлый раз, вынула все лежащее добро из сундука. Посмотрев на кучку белья, я вновь перевела взгляд на сундук. Что–то в нем было не так, чувствовала это. Услышав, как дочь устраивается за столом, я вышла на кухню. Разлив суп по тарелкам, мы принялись ужинать, но мои мысли были совершенно не о еде.

— Мамочка, ты просто подковырни дно, — спокойно произнесла дочь.

— А ты откуда знаешь, что надо делать? — поинтересовалась я, удивляясь тому, что девочке в последнее время всегда удаётся понять, о чем мои мысли.

Надо будет задать вопрос Пушку, всё же он — магический зверь и должен знать о магии.

— Не знаю! Когда ты о чем-то думаешь, мне приходит ответ в голову сам собой.

— Интересное умение, — рассмеялась я, хотя в душе что-то неприятно кольнуло.

Быстро доев, я сполоснула тарелки и вновь вернулась к сундуку.

— Вот этим попробуй, так будет удобнее, — сказала дочь и протянула железную проволоку, согнутую на одном конце на 90 градусов.

Я сразу поняла, что хотела мне сказать Сонечка и быстро вынула дно сундука. В тайнике, придуманным хозяином дома, лежали несколько мешочков с деньгами. Все рассортированы: с медными монетами— три мешочка, с серебряными— три и один с золотыми. В отдельном мешочке лежали дорогие женские украшения. Откуда они взялись у бедного крестьянина? Видимо, навсегда останется загадкой. Сверху лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Я раскрыла письмо, где немного корявым почерком было написано:

«Лилиан, доченька! Если ты читаешь это