Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

Вера уже сидела за столом, разложив перед собой папки. Свет из окна падал на её плечо, выделяя тонкую линию профиля. И едва я вошел, она подняла взгляд и вопросительно взглянула на меня:

— Я хочу собрать сегодня срочное заседание Совета, — начал я. — И хотел бы попросить вас выбрать несколько наиболее срочных и уже готовых проектов, чтобы вынести их на голосование.

Вера на мгновение замерла:

— Вы решили запускать их сейчас? — робко уточнила она.

Я развел руки и улыбнулся:

— А зачем откладывать?

Она кивнула, и в её взгляде мелькнуло одобрение.

— Тогда я начну готовить бумаги, — сказала она и торопливо принялась перебирать лежащие на столе папки.

Я подошёл к окну. Сад блестел после дождя, капли ещё держались на листьях, отражая свет. У крыльца уже стояла машина, но воеводы рядом с ней не было видно.

— Вы готовы к голосованию? — послышался за спиной голос секретаря.

— Нет, — не оборачиваясь ответил я. — К такому нельзя подготовиться.

— Тогда я отберу проекты и принесу вам.

Я кивнул и вышел в коридор.

* * *

Морозов был в гостиной. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и пил отвар, задумчиво глядя в окно.

— Запускаем проекты старого князя? — уточнил он, когда я вошел в комнату.

— Пора, — ответил я.

Воевода кивнул и сделал глоток.

— Правильно, Николай Арсентьевич

Морозов сказал это спокойно, но я уловил в его голосе тяжесть. И я его понимал. Запуск таких проектов был первым шагом к переменам. Я остановился у камина, глядя на огонь и думая о том, как пройдет предстоящее голосование.

Наверху послышались неторопливые шаги. А через несколько секунд на лестнице появилась Анна Павловна. За ней безмолвной тенью следовал её супруг и Роман Победович, выглядевший одновременно решительным и внутренне напряжённым.

Анна Павловна остановилась посреди гостиной и внимательно посмотрела сначала на Морозова, затем на меня.

— Мы благодарны за приём, — произнесла она ровным голосом. — Завтрак был безупречен.

— Это заслуга нашего Никифора, — ответил я. — Нам очень повезло с ним. У него настоящий талант к готовке.

— Все ради семьи, — послышался с кухни голос домового, который явно подслушивал наш разговор.

Во взгляде гостьи мелькнуло короткое любопытство.

— Вижу, у вас многое держится на преданности семье, — заметила она.

— И на доверии, — спокойно добавил Морозов.

На секунду повисла пауза, а затем Роман сделал шаг вперёд.

— Едем в город? — произнес он.

Анна Павловна перевела взгляд на сына. В этот раз в её глазах не было холодной строгости.

— Конечно, — ответила она после паузы. — Едем. Благодарю за гостеприимство, Николай Арсентьевич.

— Северск всегда открыт для гостей из столицы, — ответил я.

Анна Павловна чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Молча развернулась и направилась к выходу. Остальные последовали за ней.

Губовы вышли на крыльцо, и в гостиной стало тихо. Мы с Морозовым некоторое время молчали. Воевода смотрел в окно, наблюдая, как чёрный автомобиль медленно выкатывается со двора.

— Она не так проста, — произнёс он наконец.

— И не так сурова, как кажется на первый взгляд, — ответил я.

Воевода хмыкнул, но промолчал. Несколько секунд мы ещё смотрели вслед машине.

— Николай Арсентьевич.

Голос Веры от дверей вырвал меня из размышлений, и я обернулся.

Девушка подошла ко мне, держа в руках аккуратную стопку папок, перевязанную тёмной лентой.

— Я отобрала шесть проектов, — начал она, протягивая мне бумаги.

— Благодарю — ответил я и принял папки.

Секретарь кивнула и на секунду задержала взгляд на документах.

— Только…

Вера замялась, подбирая слова, а затем тихо произнесла:

— Совет, скорее всего, будет сопротивляться. Проекты достаточно дорогостоящие, а Совет привык считать деньги.

Я улыбнулся:

— Пусть попробуют.

Воевода поднялся с кресла, поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на папки в моих руках.

— Всё готово? — коротко спросил он.

Открыл было рот, но в этот момент, в кармане зазвонил телефон. Вынул аппарат, улыбнулся глядя на экран, на котором высвечивался номер Альбины. Принял вызов:

— У аппарата.

— Я все сделала, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике голос секретаря. — Все обещали быть.

— Спасибо, — ответил я и завершил вызов. Убрал телефон в карман и повернулся к Морозову:

— Пора ехать.

Вера едва заметно улыбнулась.

— Удачи, мастер-князь, — тихо произнесла она, развернулась и быстрым шагом ушла по коридору.

— Идемте, Николай Арсентьевич, — произнес Морозов и направился к выходу. Я последовал за ним.

Мы вышли на крыльцо. Я спустился по ступеням, остановился у машины и обернулся, оглядывая дом, окна которого отражали утреннее солнце.

Воевода открыл дверь автомобиля и сел за руль. Я обошёл машину и сел рядом. Морозов завел двигатель, и автомобиль тронулся, плавно выезжая со двора. В зеркале я ещё видел особняк, его светлые стены, открытые окна и лучи утреннего солнца на крыше.

* * *

Машина остановилась у крыльца здания Совета. Морозов заглушил двигатель и повернулся ко мне. Произнес:

— Прибыли, мастер-князь.

Я некоторое время сидел, не спеша выходить. Просто смотрел на серое здание, которое сегодня почему-то казалось ещё тяжелее обычного. Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, но фасад Совета всё равно оставался в прохладной тени.

— Как вы? — уточнил Морозов, очевидно, заметив мою заминку.

— Всегда мечтал начать утро с попытки убедить взрослых людей расстаться с деньгами, — улыбнулся я.

Воевода хмыкнул.

— Деньги не их.

Я усмехнулся:

— Думаю, это их не остановит.

Взял папки, открыл дверь и вышел из машины. На секунду остановился, осматривая площадь перед зданием Совета. Возле лавки спорили две женщины, мальчишка в серой куртке тащил под мышкой свёрток газет.

Поднялся по ступеням. У дверей дежурил жандарм в форменном мундире. Увидев меня, он выпрямился:

— Николай Арсентьевич, — произнёс жандарм и распахнул дверь. — Вас уже ждут.

— Прекрасно, — сказал я и шагнул в холл.

У лестницы меня встретила Альбина. Женщина держала в руках карандаш и тонкую папку. Волосы были убраны в строгую прическу, а платье сидело без единой лишней складки. Заметив меня, она коротко улыбнулась:

— Николай Арсентьевич, — быстро произнесла она. — Все уже собрались в зале. Прошу за мной.

Мы направились к залу заседаний. Чем ближе подходили, тем отчётливее становился гул голосов. Перед самой дверью я остановился. Вздохнул, отгоняя мандраж, и толкнул тяжелые створки.

Члены Совета уже сидели на своих местах. И едва я вошел в помещение, все прекратили разговоры и послушно встали, приветствуя князя, Осипов, разумеется, поднялся последним. Сделал это неторопливо, с выражением уважения, доведённого до такой степени, что оно почти превращалось в насмешку.

— Николай Арсентьевич, — начал он. — Срочность заседания нас, признаться, несколько удивила.