Последняя из Охотников - Екатерина Сергеевна Богданова

мной, как со строптивым, неразумным ребёнком, приручал, чтобы не доставляла лишних хлопот. А когда решил проблему со Зверями, во мне отпала нужда. Так почему бы не изучить невиданную зверушку? Ведь я Охотник, нечто особенное и почти не изученное. Я чёртов реликт! Мне не место в этом мире, итог закономерен — я стану одной из обитательниц отборного зверинца. Возможно, меня даже посадят в соседнюю со Зверями клетку. Там мне и место, учитывая, что всего пару минут назад я мечтала о том, как разорву горло лучшей подруги и наслажусь её предсмертным хрипом. Да, я монстр. И тот факт, что мне удалось принять свою новою суть, ничего не меняет. Бежать? Глупо и бессмысленно. Дэрил найдёт меня где угодно, да и сбежать не позволит. Смириться и послушно войти в клетку? Ну уж нет! Охотники никогда не сдаются… только нам это не помогло в прошлом. Не поможет и сейчас. Молить о пощаде? Не дождётся! Бороться до последнего вздоха? Возможно, но это приведёт к жертвам, а я не хочу кровопролития. И так уже успела натворить того, за что буду всю жизнь корить себя. Так что же мне остаётся?

Невольно улыбнулась, наблюдая, как привратник, до этого подсматривавший за нами с Малитой из-за угла школы, улепётывает, поднимая пыль. Можешь не бояться, я тебя не трону. Мне просто хочется… А чего я хочу? Остановилась, растерянно осматриваясь. Я хотела того, чего уже никогда не будет — вернуться к своей скучной, размеренной жизни, доучиться в школе, которую раньше ненавидела, найти обычную, рутинную работу и просто жить, как все, не привлекая внимания и не оставляя следа в истории. Куда мне идти? А некуда! Прошлое перечёркнуто, настоящее лживо и бессмысленно, а будущего нет. И что мне осталось? Только вопросы, ответы на которые уже ничего не изменят, но хотя бы любопытство удовлетворят.

Развернулась и пошла обратно. И остановилась у угла здания, там же, где недавно притаился привратник, подглядывая за мной и Малитой. Так и я сейчас подглядывала и подслушивала. Мали стояла там же, где я её оставила, но сейчас рядом с ней был Гронн.

— Что ещё? — спросил командующий, по всей видимости допрашивая Мали о том, что произошло только что.

— Это всё, — ответила ему подруга. — Ей стало плохо, она разозлилась, но старалась удержать контроль, причиняя себе боль.

— Точно всё? — нахмурился Дэрил.

— Не уверена, может мне показалось, — замялась Малита.

— Говори, — потребовал Гронн.

— Вокруг неё образовалось какое-то поле, энергетический фон изменился, — неуверенно произнесла Мали.

— Плохо, я надеялся, что её это не коснётся, — качнул головой командующий.

— Вы же не причините ей вреда? Пожалуйста, — вдруг взмолилась Малита, схватив Гронна за рукав.

— Возьмите себя в руки, капитан Лонд, — одёрнул её Дэрил. — Я позабочусь о Вэл, она дорога мне не меньше, чем вам, — смягчившись добавил он и, резко повернувшись, посмотрел прямо на меня.

Я тут же спряталась за угол, но это был инстинктивный, глупый и бессмысленный поступок. Всё это время Гронн знал, что я за ним наблюдаю. И последний слова были адресованы мне, а не Малите. А я не поверила ни единому его слову.

А в следующее мгновение на раздумья уже не осталось времени — воздух подёрнулся туманной дымкой и на моём локте сомкнулись сильные пальцы вышедшего из пространственного перехода командующего.

— И что ты успела надумать? — с усмешкой спросил он.

— Тебе это точно не понравится, — в тон ему ответила я.

Пусть будущее туманно и не несёт ничего хорошего, но я не готова сдаться. Нет, я не буду драться, но и безропотно повиноваться тоже не собираюсь. Выдернула руку из его захвата, вздёрнула подбородок и поинтересовалась:

— Ничего объяснить не хочешь?

— С удовольствием, — улыбнулся в ответ Дэрил. — И более того, я тебе даже покажу.

— И что же? — спросила враждебно.

— Прекрати злиться раньше времени, наберись терпения и всё поймёшь, — заверил меня он.

— А с чего мне тебе верить? — задала я резонный вопрос.

— Вэл, ты невыносима! — закатил он глаза. — Сделай передышку и дай мне похвастаться достигнутыми успехами.

— Звучит сомнительно, но так уж и быть, хвастайся, — неохотно согласилась я.

— Прошу, — расплылся он в довольной улыбке, указывая мне на воронку пространственного перехода.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как войти в неё. А вышли мы в просторном, пахнущем травами помещении. Свет здесь лился прямо из потолка, озаряя светлые стены и пол. А ещё здесь было холодно, настолько холодно, что я неосознанно прижалась к Дэрилу, чтобы сохранить ту толику тепла, что окружала нас до переноса.

— Извини, защита даже меня не пропускает сразу к месту назначения. Придётся сначала пройти процедуру идентификации, — проговорил Гронн, выпуская облачка пара изо рта.

— Ничего, это не самое страшное, что мне довелось пережить сегодня, — пробурчала я.

— Извини. По всем расчётам тебя это не должно было коснуться. Как только я узнал, что процедура затронула и тебя, её тут же остановили, — произнёс Дэрил.

Я не успела поинтересоваться, что всё это означает, свет вдруг стал нестерпимо ярким, а в следующее мгновение погас. Оставшееся обычное освещение после этой вспышки показалось скудными бликами ночных звёзд по сравнению с ярким дневным солнцем. А когда я протёрла слезящиеся глаза, мы уже оказались в другом помещении.

— Добро пожаловать в лабораторию по изучению Зверей, — с усмешкой объявил Гронн.

— Ты забыл добавить «и Охотников», — бросила я, напряжённо осматриваясь.

Мы находились действительно в лаборатории: здесь были и столы, заполненные всевозможными сосудами, ёмкостями, порошками и жидкостями, и люди в пропитанных нейтрализаторами фартуках и перчатках, и даже зона для тестирования полученных результатов, которая представляла собой клетку. Но когда я увидела того, кто был заключён в эту клетку, моя выдержка дала сбой. Я развернулась и изо всех сил врезала Гронну по лицу. И ещё раз ударила бы, если бы он не перехватил мою руку.

— Не спеши с выводами, Вэл. Позволь всё тебе объяснить, — пропыхтел он, удерживая рвущуюся меня.

А я не могла сосредоточиться на его голосе, всё остальное вытеснили большие, полные слёз, испуганные глаза маленького мальчика. И плевать, что он не человек! Это же ребёнок! Как они могли?

— Вэл, пожалуйста, послушай. Ему никто не причиняет