Последняя из Охотников - Екатерина Сергеевна Богданова

остановилось само время, и лишь меня не коснулся ступор. Но я испытала странное чувство, будто всё происходящее уже было, будто я когда-то уже шла по этому безликому коридору, точно так же неся не руках малыша-Зверя. Но тогда, в тот прошлый раз, которого в действительности никогда не было, я встретила кого-то. Кого-то в ярко-жёлтом, свободном одеянии. Было ли это воспоминание, или всё происходило сейчас? На этот вопрос я ответить не могла. Но лицо женщины в канареечном балахоне стояло перед глазами. И эта необычная женщина говорила, говорила тихо и задумчиво, словно рассуждала о чём-то, но её слова не были обращены ко мне, она общалась сама с собой.

— Будет ли это нарушением? — тихо произнесла канареечная женщина глубоким, грудным голосом со странным акцентом.

Она говорила медленно, растягивая слова и теряя некоторые гласные, но я понимала каждое слово. Я попыталась спросить, кто она, но не смогла произнести ни звука.

— Или не стоит рисковать? — протянула женщина. — А с другой стороны, если не рисковать, то и работы не будет. А без работы скучно.

Я зажмурилась на мгновение, а когда вновь открыла глаза, вокруг стояла оглушающая тишина, нарушаемая только сбивчивым дыханием жмущегося ко мне малыша. Наваждение схлынуло так же неожиданно, как и поглотило.

— И что это было? — прошептала я, ни к кому не обращаясь.

Зверёныш пискнул, вывернулся из моих рук, ловко спрыгнул на пол и побежал обратно к лаборатории. Я последовала за ним, но в помещение ворвалась когда ребёнок уже с шумом захлопнул за собой дверцу клетки. Он забился в дальний угол клетки и спрятал личико в ручках.

А на меня со всех сторон смотрели с одобрением. Лаборанты, видимо, решили, что я ударила малыша, или ещё как-то обидела и напугала его. Как же было мерзко от всеобщего удовлетворения тем, что ребёнку страшно.

— Прости меня, малыш, — прошептала, подойдя к клетке и присев рядом с ней на корточки.

Но зверёныш на меня даже не взглянул, только ещё больше затрясся.

А потом было уже не до него. Одновременно явились Малита и Дэрил. Первая принесла шкатулку с моими украшениями, а второй неприятные новости — у нас осталось полдня и ночь. Утром главы ждут отчёта о завершении дела. И тем ужаснее было обнаружить, что кулона в шкатулке нет. И сколько я ни старалась припомнить, где ещё могла его оставить, ничего не выходило. Кулон должен был быть в шкатулке. Но его там не было! И он был последней надеждой, единственной ниточкой, ведущей к возрождению крови Охотников во мне.

— Так вот зачем она пришла, — с усмешкой проговорила я, отодвинув горку украшений, вытряхнутых из шкатулки на стол. — Она хотела посмеяться надо мной.

— Кто? — напряжённо спросил Дэрил.

— Та, кто пробудила во мне кровь предков. Я имела честь встретиться с ней не далее, как несколько минут назад, — поведала я.

— И что она вам сказала? — тут же оживился Балдор.

— А ничего. Со мной она и не разговаривала. Порассуждала о риске и скучной работе, а потом растаяла, как дымка, — обречённо пожал я плечами.

— Подумай, Вэл, — схватил меня за плечи и ощутимо встряхнул Дэрил. — Может она сказала что-то? Как-то намекнула на выход?

— Нет, Гронн, не жди чуда. Ты уже вырос из того возраста, когда в них верят, — горько усмехнулась я. — Лучше уведи меня отсюда, хочу подышать свежим воздухом.

— Ищите, — приказал командующий подчинённым. — Пересмотрите всё ещё раз, десять раз, если потребуется. И когда я вернусь, у вас должно быть решение!

После чего схватил меня за локоть и грубо выволок из лаборатории.

— И что это сейчас было? — требовательно вопросил он. — Ты сдалась? Ты, Охотница! Возьми себя в руки и думай, Вэл! Я уверен, что где-то в глубинах твоего сознания кроется ответ. Не может быть, чтобы ты стала жертвой этой игры прошлого с будущим. Твоё место здесь, в настоящем, в моей жизни. Так перестань хоронить себя и думай! Я сейчас принесу дневник предка, где ты его оставила, кстати?

— На кровати, — безучастно ответила я.

— Так вот, мы изучим ещё раз книги, дневник, проведём испытания, вывернем этот мир на изнанку, но найдём выход, — схватив меня за подбородок и приподняв голову проговорил командующий.

— Хочу на свежий воздух, — ответила я, глядя в его глаза. — И чтобы ты меня поцеловал, как в последний раз. И плевать, если это будет действительно последний раз.

Дэрил уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но мой взгляд его остановил.

— Хорошо, — прошептал он, увлекая меня к неприметной двери в конце коридора.

Эта дверь привела нас в комнату с ярким светом, где я опять прижалась к нему, дрожа от холода. А спустя несколько нескончаемых мгновений мы покинули обитель секретов маг.контроля.

— Давай просто прогуляемся, — предложила я преувеличенно бодро. — Хочу пройтись, вспомнить школьные будни.

— Как скажешь, — безэмоционально согласился командующий.

Он взял мен за руку и повёл по петляющей между зонами для артефакторских ритуалов дорожке. Мы шли молча, медленно, каждый думая о своём. Так, погружённые в свои мысли, добрели до аллеи, и я остановилась возле обломков гранитного шара, который создала несколько дней назад, а буквально пару часов назад сама же и разрушила.

— Ну вот, я уничтожила единственное, что могло остаться в этом мире после меня. Разве это не символично? — с усмешкой спросила я, разгребая ногой гранитную крошку.

— Ты и правда сдалась? — тихо спросил Дэрил.

— Не сдалась, смирилась. Это другое, — так же полушёпотом ответила я.

— Нет. Ты сдалась! — зло произнёс он. — Решила, что опустить руки проще, чем бороться. Но ты не такая, ты не сдаёшься!

— Уверен? — лукаво взглянув на него поинтересовалась я.

Он только глубоко вздохнул, стараясь унять раздражение, и покачал головой.

— Не стоит злиться, — попросила я, вглядываясь в его усталое, потемневшее от горечи лицо.

— Жалеешь о расколотом камне? Это не проблема! — игнорируя мой взгляд заявил командующий.

Один взмах рукой и гранитные осколки завертелись в вихре, а через пару мгновений передо мной был цельный гранитный шар. И ненавистная табличка с надписью «Величайший провал школы» красовалась на прежнем месте.

— Уж не знаю, благодарить или ругать, — протянула я