Последняя из Охотников - Екатерина Сергеевна Богданова

— Однозначно благодарить, — авторитетно заверил Дэрил.

— Попробую, — прошептала я, подошла к нему вплотную и обвила руками его шею.

Этот поцелуй был совсем не таким, как все предыдущие. Сейчас я не была во власти инстинктов, мной руководили чувства. Я хотела быть рядом с этим мужчиной, не потому, что этого требовали мои инстинкты или потребности, а потому, что только рядом с ним я чувствовала себя собой. Как бы абсурдно это ни звучало, но именно рядом с Дэрилом я ощущала себя прежней — слабой, ранимой, растерянной и беззащитной. И мне это нравилось, мне это было необходимо. Потому что сила и уверенность Охотницы теперь бесполезны. Бессмысленно и глупо вступать в борьбу с судьбой. Самонадеянно и безрассудно думать, что несгибаемая сила воли поможет одолеть несуществующего врага. Так почему бы не насладиться последними мгновениями жизни? У меня не осталось времени для смущения и сожалений. У меня остались только здесь и сейчас, и я наслажусь ими сполна.

Не разрывая поцелуя я увлекла Дэрила к скамье, толкнула его на неё и без стеснения устроилась у него на коленях, лицом к нему. Дальнейших понуканий не потребовалось, командующий взял инициативу в свои руки. Он прижал меня к себе, блуждая руками по спине и бокам, и впился в губы требовательным поцелуем. Одной рукой обхватил за талию, придерживая, а второй принялся расстёгивать блузу на груди. Я зажмурилась, предвкушая прикосновение его горячих губ к груди. Но время шло, а он будто решил меня подразнить.

— Сейчас не тот случай, чтобы растягивать удовольствие, знаешь ли, — недовольно пробурчала я.

— А твой кулон от хранительницы случайно не как янтарная капля на костяном узоре выглядит? — вместо того, чтобы приступить к действию поинтересовался Дэрил.

— Ну, допустим, — ответила я, начиная раздражаться. Такой момент испортил!

Открыла глаза, проследила за его взглядом и забыла как дышать. Тот самый кулон красовался на моей груди, переливаясь всевозможными оттенками жёлтого и оранжевого в лучах послеполуденного солнца.

— Не может быть, — прошептала я.

— Запомни этот момент, с него и продолжим, когда со Зверями разберёмся, — широко улыбаясь заявил командующий.

После чего бесцеремонно сорвал с моей шеи кулон, звонко поцеловал меня в ямочку у основания шеи и исчез. Так прямо и растворился, а я брякнулась на скамью, ободрав колени. Кряхтя и ругая его на все лады сползла со скамьи, оправила блузу, застегнула пуговицы и пошла искать вход в обитель тайн маг.контроля. С одной стороны, меня переполняла радость — ведь надежда остаться живой и невредимой воспряла с появлением кулона, который я совершенно точно не надевала. Должно быть, канареечная женщина сделала мне такой великодушный подарок. А с другой — Дэрил бросил меня одну, тем более в такой момент, следовательно, ему несдобровать!

У неприметной двери меня, конечно же, никто не ждал. Более того, она оказалась заперта! А во мне всё сильнее разгоралось негодование. Неужели они не допустят меня к величайшему в моей жизни событию? Пнула дверь, а потом ещё и ещё раз.

— Ну же! — воскликнула, схватившись за ручку и дёрнув.

Дверь без труда открылась. Хоть бы табличку повесили, что не толкать, а тянуть нужно…

Дэрил нашёл меня уже у входа в зал с ярким светом и заползающим в саму душу холодом. Без лишних слов он обнял меня, а уже через мгновение мы оказались у дверей лаборатории.

— Ты вообще представляешь, какой артефакт носила? — были первые его слова.

— Разряженный, — с готовностью ответила я. — Все проверки показывали только остаточное поле.

— Неправильные у тебя проверки, — хмыкнул он.

— Все претензии к школе, чему учили, то и определила, — пробурчала я в ответ.

— Замечательная у тебя была школа, и ты у меня замечательная, — радостно заявил командующий, не стесняясь присутствующих чмокнув меня в висок.

— Это невероятно! Волшебно! Великолепно! Это чудо! — вот что я услышала, войдя в лабораторию.

И все эти возгласы принадлежали конечно же Балдору. Старичок носился по помещению, подпрыгивал, вздыхал и фонтанировал всевозможными восторженными эпитетами в адрес кулона, который умельцы управления старались держать от него подальше. А именно, они заключили его в энергетическую капсулу, которую подняли к потолку. Так старичок Балдор и носился под вожделенным артефактом, периодически подпрыгивая и восклицая «Сказочно», «Превосходно», «Замечательно».

— Напомни, зачем ты его позвал? — шёпотом спросила я у Дэрила.

— За тем, что именно он помог найти способ поймать Зверей, и только благодаря ему мы узнали, что ты подвержена их слабостям, — шепнул в ответ командующий.

— И что будет теперь? — поинтересовалась я, оглядывая лабораторию.

Судя по выражениям лиц присутствующих, они задавались тем же вопросом.

— А теперь мы попробуем усыпить твою охотничью составляющую, и у нас это получится, — уверенно ответил Дэрил.

— То есть сейчас вы начнёте экспериментировать, и объектом экспериментов буду я? — уточнила я.

— Да, грубо говоря, — неохотно согласился контролёр.

А потом всё завертелось с такой скоростью, что я даже возразить не успела. Лабораторию покинули почти все работники, остались только Балдор, Малита, Гронн и ещё парочка артефакторов. Ну и я, конечно же, тоже осталась. Как и заточённый в клетку малыш-зверёныш. В его глазах плескалась бездна страха, как и в моих. Но отступать было некуда. Либо всё получится здесь и сейчас, либо я кану в небытие вместе с семейством древних Зверей.

Когда двое артефакторов, Балдор и Гронн начали нараспев читать замысловатое заклинание, опуская мой кулон в отвар белладонны, аконита, ромашки и тысячелистника, я чувствовала себя запертой в такую же клетку, как и зверёныш. Но как только кулон погрузился в чашу с отваром полностью, я оказалась не в силах молча терпеть — закричала, упав на колени. Малита, отказавшая оставить меня одну, тут же оказалась рядом, придержала за плечи, чтобы я не упала. Но рвущийся из глубины души крик она остановить не могла. Это был вопль о помощи, предсмертный крик Охотницы, не желающей покидать тело, которое она считала своим. Меня будто разрывало надвое, душа и тело агонизировали, боль была такой, что предложи мне сейчас кто-нибудь выбор, я выбрала бы смерть. И вдруг время будто остановилось. Боль ушла, агония сошла на нет, но я не чувствовала разделения, я по-прежнему была Охотницей. Неужели не получилось?

— Живи и помни. Я приду и восстановлю равновесие, если ты его нарушишь, — прозвучало в моей