Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

— Бесы. Бесы нас за нос водят, — убеждённо говорил он.

Валера приоткрыл один глаз, посмотрел и понял, что его друг совсем плох. Волосы поседели, щёки ввалились, глаза, словно у юродивого, горят и готовы сбежать от своего хозяина, а харя закопчённая, словно бы он на асфальтовом заводе всю жизнь пыхтел. А в чём это он? Почему он выглядит как капуста?

На всякий случай он ощупал себя и тоскливо вздохнул. Не привиделось. У него точно такая же одёжа, как у Дениса, — вся из пожухлых листов. Одно неловкое движение — и она рвётся, потому как вместо ниток листья скреплены тонкими травянистыми жилками. И обуви никакой нет. Всё, Валера, никакой ты больше не молодец — ты отныне голубец.

— Как оно, семейная жизнь? Смачно ли? — полюбопытствовал возница.

— Иди нахер! — почти хором ответили ему пассажиры.

— Зато быстро и весело. Всегда бы так. Хе-хе-хе, — не растерялся Максимильян.

Денис привстал, оглядел окрестности и снова лёг, закрывая лицо ладонью.

— Это невыносимо, я так и знал, мы по-прежнему на тропе, — прошептал он.

— Нет, он вернулся на тропу после того, как нас подобрал, — почти так же тихо ответил его напарник.

— Уверен?

— Угу. Это другая телега. В моей нычка с шишками была.

— А горы? Там впереди горы.

— Не всё ли равно? Горы, моря, пустыни... Где-то впереди нечто большое и могучее. Я закрываю глаза, а оно маячит передо мной красным пятном. Я словно бы посмотрел на сварку, и мне хочется плакать... На глаза давит.

— У меня то же самое, — прошептал Денис. — Мне кажется, это он. Выродок. Он ждёт нас.

— Да и плевать.

Некоторое время они молчали, делая вид, что спят. Денис не выдержал первым:

— А ты запомнил, чем всё закончилось? Мы спасались, спасались, куда-то ехали, бежали, взбирались на гору, я убил богиню, обещавшую мне здоровье и долголетие взамен спасения её жизни, потом всё заново и так без конца. И вдруг мы здесь, в телеге валяемся. Голова ноет невыносимо. У тебя так же?

Валера крепко зажмурился. Как тут лучше ответить? Может, соврать? Не то чтобы он не хотел поддержать товарища и подтвердить общие видения, нет, дело было в другом: он не знал, как отвечать правильно. Возможно, впервые в жизни. Он помнил, как всё закончилось: очередная картинка перед глазами смялась, словно плёнка из целлулоида, обнажив синий экран, а через мгновение пришло и понимание, что он лежит на спине в телеге и смотрит в небо. Обрывки последнего образа повторяющегося кошмара некоторое время ещё топорщились в уголках глаз, дрожа, словно от ветра, и постепенно истаяли, оставив после себя некое неприятное чувство потери. Где-то он про это читал: про мужика и пакет, из которого вырвался на свободу взъерошенный цыплёнок, а может, и не цыплёнок, а может, это был пирожок с котёнком. Мужик укусил пирожок, а оттуда на него котёнок мяукает. Лучше уж промолчать, а то ещё, не дай бог, себе самому признаться, что от всего случившегося напрочь поехала крыша.

— Валера???

«Мы — цыплята, брошенные в электрическую мясорубку. Нас должно было переломать и превратить в фарш. Мы и стали фаршем. Много раз нас прокручивали и перерабатывали, пока не пришёл тот, кто решил за нас нашу судьбу. Некто могучий и добрый. Давший нам жизнь и указавший правильное направление. Он. Это была его рука... Он сказал нам: — „Борись. Борись за право жить, забери это право у других, если потребуется, твоя жизнь не важнее других, но тебя не должны волновать подобные мелочи. Рассуждения и альтруизм — удел сытых и защищённых. Мы не государство. Мы не князья. Мы не рабы. Мы — пример победившей эволюции. Выживи, победи и дай потомство, которое превзойдёт тебя, такова воля батюшки вашего. Стань зверем. Стань рыбой. Стань птицей. Стань червём, если надо. А коли и этого будет мало — стань богом. Делай то, что велит тебе твоя голова, ибо она никогда не посоветует тебе плохого... Голова. Нам нужно жить своей головою...“»

— Ну, Валера!!!

— Чего ты пристал? У тебя своей головы, что ли, нету? Не нервируй меня, — огрызнулся он.

Максимильян понимающе захихикал.

— А ты чего ржёшь? Мы к тебе не пойдём. Своими головами жить будем, — злобно сказал Валера.

— Так и надо, — мелко закивал старик. — Вы должны сами определиться, куда вам и какой головой жить будете. Выродок-батюшка даст вам положенный выбор, ну а дальше вы всё поймёте. А насчёт Барсуков ты всё же покумекай: наш клан по всему континенту, акромя того, мы самые богатые и умеем из кого надо верёвки вить.

— О чём он? — не понял Денис.

— Чего непонятного? Это было испытание. Вся эта прогулка по тропе, бутерброды с ушами, сердца наших жён. Деня — с нами сыграли в тёмную, заставили делать грязную работу, а потом волей Выродка выпустили на волю. Сейчас, наверное, Засада, Наина и Присцилла сидят в своём Тартаре и икают от возмущения. Думают, наверное, — «Как же нас наебали». Они-то считали себя приближёнными к высшему свету, а их взяли и зачмызгали. Нет, я понимаю, всё во имя эволюции, но осадочек, извините, остался.

— Но...

— Рожа Костромская спецом свалил с тропы, углядев скоморохов. Тупорылый волчий пастырь нипочём бы его не одолел, вот в чём шутка. Он как-то спровоцировал скоморохов. И те послали за ним Засаду. И ежу понятно, что пастырь выбрал бы нас после того, как мы разделились. А мы разделились. Пастырь погнался за нами и вышел на территорию сестёр, заигрался в душегуба и после того, как получил от нас звездюлей, оказался схвачен и похищен вместе с нами. Но что сподвигло его так поступить? А нас? А сестёр? И ответ крутится на языке — нас пасли. Сестёр вывели на нас, пастыря вывели на нас, а нас тупо использовали, чтобы потом якобы спасти.

— Не может быть?!! — ахнул Денис и в негодовании обернулся к вознице. — Как же вам не стыдно?

— Ась? — старик сделал вид, что будто бы не понимает.

— Деня, дубинки нарочно не работали против Засады. Они нужны были, чтобы потянуть время. И вот ты мутузил его, мутузил, пока не прибежала твоя любимая