Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

всем желудком Наиночка. Видишь — он отпирается. Плечиками задёргал. Не я, мол. Однако хочу напомнить, Рожа сам нам намекал изначально — «Придёт серенький волчок, ты сожри его бочок». К чему бы это? А к тому, чтобы мы его скушали, при определённых условиях. Он из нас, гадина, чудовищ сделал при помощи вот таких вот закусок. Смекаешь, а?

— Смекаю. Надо бы кое-кому в морду дать, — с намёком в голосе подтвердил Денис.

Максимильян покорно вздохнул, пошарил в ногах и подал пассажирам бурдюк, в котором плескалась какая-то жидкость.

— В морду всегда успеется. Лучше хлебните, чего боженька нам послал.

Валера забрал бурдюк и, вытащив пробку, недоверчиво обнюхал горлышко.

— На портвейн похоже.

— Вино пополам с кальвадосом, — объяснил старик.

— Не отравлено? — с подозрением спросил Денис.

Максимильян в ответ только презрительно хмыкнул. Он немного подождал, пока внучки утолят жажду, а затем снова вернулся к своим обязанностям.

— Мнительные вы слишком. Испытание прошли добре, самое время отдыхать, а всё одно чего-то опасаетесь. Мы же друзья, я вам это ещё в Верхотурье говорил. Да, мы следили за вами и ждали вашего возвращения из тверди земной. Мы переживали за вас, любовались, гордились вами. А ну как свернули бы вы с нашей дороженьки? Что тогда? Окрутили бы вас авалонские кикиморы, и уехали бы вы с ними жить туда, где раки зимуют. Чем не жизнь, а? На правах рабов бабских. Жили бы себе под хозяйским сапожком — горя не мыкали. Но у нас порядок такой: должен претендент пройти огонь, воду и медные трубы, дабы познать себя и обрести новые силы. Учение — оно такое. Не бывает лёгким то, что труднее всего. Вот и вы потрудились на славу, переродились в настоящих богатырей. Не понимаете ещё своей силушки, да это ничего, скоро поймёте, — неторопливо говорил он.

Богатыри, сидючи в телеге, слушали его и хмуро переглядывались.

— На что это он намекает? — буркнул Денис.

— Знамо на что. Помнится, в легенде про Илью Муромца калики перехожие живой водицей богатыря отпаивали, так вот, я думаю, сия водица из колодца, в котором утонул по пьяни сам Святогор. Иначе, ну откуда тогда на Руси богатырям взяться? Нашли, значит, Добрыня Никитич и Алёша Попович на перепутье дорог огромную живую голову, голова давай дуть на них, а они обиделись и её ням-ням... Так появилась легенда о Соловье-покойнике, — язвительно отвечал Валера.

— Чушь несёшь, Валерий Васильевич, — ухмыльнулся Максимильян.

— Может, и чушь, но тех, кто за нами идут, как раз так и называют. Добрыня и Алёшка. Волк и Медведь. Вот, всё жду, когда они носы свои нам покажут, — проворчал Валера.

Денис недоверчиво посмотрел было по сторонам и тоже напрягся.

— Чуйка заработала, — прошептал он. — До волка верста будет, а медведь близёхонько.

— Они нас слышат, — подтвердил Валера и кивнул на возницу. — Через уши Максимильяна. Так, значит, нашли добры молодцы сапоги-скороходы и сговорились ими поужинать. Ох и дюже от них воняло, да не убоялся запаха и хвори падучей Алёшка Поповский сын, або с детства был приучен к гороху и всяким греховным злакам. Закинули сапоги в котёл, залили водицей болотной и ну варить шесть часов кряду, пока от голода слюнями не подавились. Вышел супец наваристый, приправ никаких не нать, только от того запаха померла окрест вся скотина вместе с последней повивальной бабкой, отчего у княжьей дочки Марьяны Простодырой случился непорочный выкидыш. Но и тот послед в дело пошёл, добавили его добры молодцы к сапогам и, стуча ложками, споро приступили к делу...

Максимильян бросил вожжи и приложил ладони к ушам, но было уже поздно. Обиженный сын Выродка появился будто из-под земли и, рыча по-звериному, утащил из телеги наглого болтуна. Денис рванул следом и, приземлившись ему прямо на спину, попытался провести удушающий приём, но его стряхнули, словно котёнка. Падая, он успел заметить, как Валеру гвоздят кулаком по морде, катают в пыли и пребольно пинают ногами, и всё это происходит с умопомрачительной скоростью.

Кувыркнувшись несколько раз, Денис распластался пузом на траве и тут же нашарил рукой небольшую каменюку.

«Сейчас или никогда», — подумал он, крепко сжимая камень, но подняться не вышло. Кто-то пребольно наступил на кисть и заставил его разжать пальцы. Денис повернул голову и увидел краем глаза другого сына Выродка. Волка Добрыню. Как же он так быстро версту одолел? А может, обман? Близко он был, а думалось, что далеко. Хитро. Выучиться бы такому.

— Смирно лежи, ханыга. Двое дерутся — третий не мешай, — посоветовали ему.

Но Денис и смирно лежать — это совершенно несовместимые понятия. Послушно расслабив руку, он льстиво улыбнулся, демонстрируя покорность, но стоило только Волку убрать ногу, как парень сгруппировался, перевернулся на бок и сбил противника ловкой подсечкой. Добрыня только глазами захлопал от удивления, а Денис, углядев на его груди амулет на шнурке, вцепился в него как клещ и начал душить. Волк захрипел, а потом вдруг перестал сопротивляться и ударил ладонями под рёбра, да так больно, что вождь краснокожих на несколько секунд забыл, как дышать.

— А ну хватит! Хватит, я сказал! Волею отца нашего! — взревел Максимильян, и драчуны, недовольно ворча, начали расходиться в стороны.

Медведь Алёшка хлюпал разбитым носом и яростно поглядывал на Валеру, который теперь был совсем голый и в синяках. Одежда из листьев разлетелась во время драки.

— Ёж ебучий, — злым голосом произнёс он.

— Чо, укололся, медведушко? — ехидным голосом отвечал Валера.

— Да чо тебе надо-то было? Чо? Мы вас охраняли! Чо ты нас лаять-то начал?

— А «чо» по-китайски, попка. Смотрели, как мы пластаемся, подглядывали за нами, ехидничали, но теперь я всё знаю. Теперь моя очередь похихикать, — сплюнув кровью, отвечал Валерий Васильевич.

— Нам было приказано. Мы не вмешиваемся в судьбу, — обиженно взревел Алёшка и в поисках поддержки посмотрел на Максимильяна. Тот кивнул.

— Выродок так решил, а мы, дети его, лишь проводники его воли. Ты зря оскорбляешь братьев своих, но если желаешь — ругай меня.

— Тебя не интересно. Тебе триста лет в обед. Тоже мне охраннички, — проворчал Валера и мотнул головой. — Садитесь в телегу. Вместе и выпьем.

Волк и Медведь переглянулись, пожали плечами и посмотрели на возницу, по всей видимости спрашивая разрешения. Максимильян досадливо махнул рукой.

— Да уж садитесь. Ладно, чего