Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

— В лавку? — спросила Агафья, и я кивнул:

— Сначала туда. Днем в стоки все одно соваться смысла нет. А вечером заберём всё, что может пригодиться, вернёмся домой, подготовимся и поедем к старому району.

Агафья внимательно посмотрела на меня и кивнула.

— Хорошо, — произнесла она, и я услышал в ее тоне согласие.

* * *

Подъезжая к лавке, я заметил у дверей нескольких человек, которые стояли чуть поодаль от входа, явно чего-то ожидая. И едва я припарковался, и мы вышли из машины, люди уставились на нас. Из чего я сделал вывод, что они ждут открытия.

Я отпер дверь лавки, впуская посетителей, Агафья встала за стойку, позволив мне заняться административными делами. Я проверил журнал, перенёс коробку с воском, а потом ушел в лабораторию, где принялся создавать отвары из составленного травницей списка. Параллельно же, я зажег вторую горелку и открыл дверцы шкафчика, выбирая ингредиенты для боя с кикиморой.

Если версия Смутеня хотя бы наполовину верна, то одной защитой от морока мы не обойдёмся. Кикиморы редко лезли напролом. Они предпочитали путать человека, заставлять ошибаться, уводить в сторону, а если жертва оказывалась достаточно слабой — цеплялись к сознанию и начинали медленно вытягивать из него силы.

В Братстве такие твари считались неприятными, но не самыми опасными. При одном условии: если знаешь, что именно перед тобой.

Я вытащил из шкафа связку сушеного зверобоя, несколько серебристых листьев чернобыльника и маленькую баночку с толченым можжевельником. Поставил всё на стол, после чего достал из нижнего ящика восковые свечи.

— Серьезно готовишься, — послышался за спиной голос травницы. — На войну собрался?

Я обернулся. Агафья стояла в дверях лаборатории, опершись плечом о косяк.Скорее всего, посетители, наконец, разошлись, и у неё появилась свободная минута.

— А что, не похоже?

Она вошла внутрь и взяла со стола веточку зверобоя. Размяла цветочки в пальцах:

— Ты словно собрался окуривать целое кладбище.

Я усмехнулся, забрал у неё траву и положил обратно.

— Пока только подвал. Если там действительно кикимора, это все может нам пригодится.

— А если не кикимора?

Агафья подошла ближе к столу.

— Что делаешь? — с интересом уточнила она. Я взял одну из восковых свечей и начал медленно плавить край над пламенем.

— Простые обереги, — не отрываясь от своего занятия, пояснил я. — Зверобой, чернобыльник, можжевельник. Потом запечатаю серебром. Если рядом окажется болотная или домашняя нечисть, он начнёт нагреваться.

Агафья перестала улыбаться. Несколько секунд девушка смотрела на разложенные ингредиенты, после чего тихо спросила:

— Ты думаешь, мы сегодня найдём детей?

Я пожал плечами и честно признался:

— Очень на это надеюсь.

Она кивнула и закатала рукава. Взглянула на меня и деловито уточнила:

— Чем я могу помочь?

Я указал на вторую ступку.

— Перетри можжевельник. Только не в пыль.

Она кивнула и принялась за работу. Следующие полчаса мы одновременно готовили товар для лавки и средства, которыми собирались защищаться от нечисти. На одной горелке тихо булькал обычный отвар от кашля, на другой нагревалась серебряная взвесь. В большой кастрюле настаивалась новая партия укрепляющего сбора, а рядом лежали амулеты, от которых зависело, вернёмся ли мы вечером домой.

Контраст получался забавный, хотя смеяться почему-то не хотелось.

Из торгового зала донёсся звон колокольчика, и Агафья сразу подняла голову.

— Я пойду, — произнесла она, и я кивнул:

— Хорошо.

Травница скрылась за дверью, я же продолжил работу. Приготовил слабый очищающий состав, способный хотя бы частично снять чужое влияние. Немного подумав, добавил несколько пузырьков крепкого укрепляющего отвара. Если мы действительно найдём детей, неизвестно в каком состоянии они окажутся.

Последний покупатель ушёл без четверти шесть, прихватив с собой банку мази от суставов и пакет укрепляющего сбора. Агафья подошла к двери и перевернула табличку. Мы быстро привели лавку в порядок. Я убрал деньги в кассу, проверил лабораторию и переложил подготовленные средства в две сумки.

Агафья тем временем убрала в свою сумку перевязочные материалы, воду, несколько чистых полотенец, ранозаживляющие отвары, ещё что-то, чего я рассмотреть не успел. Взглянула на меня:

— Едем?

Я кивнул и мы вышли из лавки.

На улице уже один за другим зажигались фонари, возле остановок было уже куда меньше людей. Я поставил сумки в багажник и сел за руль. Агафья устроилась рядом. Я завел двигатель, и авто выехало на дорогу.

Некоторое время ехали молча, потом Агафья спросила:

— Воспитательница могла попасть под влияние кикиморы?

— Вполне, — согласился я. — Нечисть может легко взять под контроль слабых духом и верой.

— Но зачем?

Я пожал плечами и повернул на набережную:

— Кикиморы часто используют людей в своих целях. Может быть, поджог был единственным способом ее добиться. Цели, в смысле. А дальше, лишившись смысла существования, она решила создать собственный приют.

Девушка молча кивнула и взглянула в окно, за которым потянулся канал. Вода казалась почти чёрной.

— Меня другое беспокоит, — сказал я. — Если сущность действительно питалась там столько лет, почему именно сейчас начала активнее забирать детей?

Агафья посмотрела на меня.

— Стала голодной? — предположила девушка.

— Или проснулась, — добавил Смутень. — А может быть, кто-то её разбудил.

Я поморщился. Этот вариант нравился мне ещё меньше.

До старого района добрались без приключений.

Я припарковался в паре кварталов, и некоторое время молча сидел за рулем, глядя в окно. Смутень мигом исчез с заднего сиденья, и мы принялись ждать.

Через пару минут его у меня в голове прозвучал его голос:

«Дорога чиста».

Я кивнул и вышел из салона. И ворон тут же появился на крыше крайнего гаража.

Мы обошли постройку, и почти у самой стены, я заметил старый, заросший травой металлический люк.

Присел, провёл рукой по металлу, ощутив под пальцами холод.

— Оно? — уточнила Агафья, и я кивнул:

— Похоже.

Поднялся на ноги, достал из кармана амулет, чувствуя, как нагревается серебряная пластина. И довольно кивнул.

Вдвоем, мы расчистили края люка и попытались было его поднять, но крышка упрямо отказывалась поддаваться. Сначала я вообще решил, что её заварили, но потом ржавчина хрустнула, и металл с тяжёлым скрежетом приподнялся.

Из темного провала потянуло сыростью. Вниз, в темноту, уводила ржавая лестница.

Я посмотрел на Агафью.

— Последний шанс остаться наверху, — напомнил я, но она демонстративно затянула ремень сумки.

Намек я понял и принялся быстро спускаться, пока подошвы ботинок не коснулись чего-то твердого. Вынул из