Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

Луч света вырвал из темноты старую кирпичную кладку и ряды труб, которые были проложены вдоль стен.

— Подвал приюта, — послышался за спиной голос травницы. Я обернулся. Вместо ответа, девушка показала на стену, где под слоем грязи проступал фрагмент старой росписи. Солнце, тучи, а внизу что-то похожее на детскую фигуру.

Я ничего не ответил, и мы медленно двинулись дальше. Смутень летел впереди и периодически исчезал за поворотами.

Первые несколько метров ничего не происходило, а затем я вдруг ощутил холод.

Амулет под рубашкой начал нагреваться.

— Они близко, — сказал я, и Агафья кивнула.

Вскоре коридор раздвоился. Левый отвод был завален, а правый заворачивался почти под прямым углом.

Я шагнул в открытый коридор, и через несколько десятков метров появились провалы. Здесь были старые кладовые. Теперь же большинство дверей отсутствовало, открывая пустые помещения с стоявшими вдоль стен ржавыми металлическими полками.

Летевший чуть впереди Смутень вдруг замер, а затем кивнул в сторону одной из закрытых дверей. Я поднял руку, и мы остановились.

Сначала ничего не услышал, а затем послышался едва заметный шум, в котором я распознал слабый человеческий кашель.

Агафья резко посмотрела на меня, и я ударил ногой дверь. Та открылась без особых проблем. И я замер на входе. Свет фонаря выхватил старые стены из красного, потрескавшегося кирпича, несколько сгнивших кроватей. И детей. Никто не попытался убежать. Они вообще почти не отреагировали на наше появление. Просто рассредоточились по комнате, глядя в одну, только им видимую точку. Даже яркий свет фонаря не заставил их зажмуриться или отвернуться.

Одежда на них когда-то была вполне обычной: куртки, тёплые кофты, штаны, у одной девочки ещё сохранился повязанный вокруг шеи платок. Теперь всё это превратилось в грязные, покрытые засохшей грязью тряпки. Волосы детишек спутались, местами слиплись, будто дети уже давно не умывались и не расчёсывались. Покрытые грязью лица были бледны, губы потрескались. Под глазами залегли такие тёмные круги, что на бледной коже они казались почти синяками.

Я видел истощённых людей и раньше. После долгих осад, болезней, работы нечисти, которая месяцами вытягивала из жертвы силы. И потому сразу понял: этих детей почти не кормили. А может, дело было вовсе не в еде.

Агафья шагнула в комнату.

— Осторожно, — попытался было предупредить ее я, но она не ответила.

Самый младший мальчик сидел босиком, подтянув колени к груди. На одной ноге виднелась длинная царапина, уже подсохшая по краям. Рядом с ним устроилась девочка лет восьми. Она держала мальчика за руку, но делала это скорее по привычке, чем пытаясь успокоить.

Никто из них не плакал, и это испугало меня сильнее всего. Словно успели пережить страх и оказались где-то по другую его сторону. В глазах не было даже надежды, только усталость и спокойная, совершенно не детская обречённость. Так смотрят люди, которые давно поняли, что никто за ними не придёт.

— Творец… — едва слышно произнесла Агафья.

Старшая из девочек медленно подняла голову, взглянула сначала на травницу, потом на меня. И снова опустила взгляд.

— Ребята, — тихо позвала травница. — Вы меня слышите?

Ответа не последовало.

— Они под действием морока, — догадался я. — Поэтому дверь и не заперта.

Смутень опустился на спинку кровати.

— Причем очень сильный, — подтвердил он.

Агафья присела перед ними.

— Всё хорошо, — забормотала девушка, вынимая из сумки укрепляющий отвар. — Мы пришли за вами. Все уже позади.

Младший мальчик, наконец, шевельнулся.

Очень медленно повернул голову.

— Нельзя, — прошептал он.

Голос оказался таким слабым, что я едва расслышал.

— Что нельзя? — не поняла Агафья.

— Уходить.Няня рассердится.

Девушка замерла. А я почувствовал, как под рубашкой сильнее нагрелся амулет. Видимо, нечисть почувствовала, что кто-то вторгся на их территорию. И решила отреагировать на визитеров.

— Какая няня? — спросил я.

— Холодная, — ответила одна из девочек.

Она произнесла это совершенно буднично. Так, словно речь шла о воспитательнице, которая вечером проверяет, легли ли дети спать.

— Она сказала, что теперь мы живём здесь, — продолжила девочка. — И ждать нам больше никого не надо. Что нас никто не любит и никому мы не нужны.

У меня неприятно сжались кулаки.

— Давно вы здесь?

Девочка пожала худенькими плечами.

— Не знаю.

— День? Неделю?

Она снова пожала плечами.

В этом месте время для них уже перестало что-либо значить.

— Нужны, — решительно заявила Агафья. — Очень нужны.

Девочка посмотрела на неё с искренним удивлением. И вот тогда я окончательно понял, насколько глубоко они находились под мороком.

Тварь не просто запугала их. Она сломала самое важное: уверенность и надежду в то, что помощь вообще может прийти.

— Приводи их в чувство, — произнес я и снял с плеча сумку и поставил возле двери. — А я прослежу, чтобы няня нам не помешала…

Глава 30

Няня

Здравый смысл настойчиво советовал закончить сегодняшний поход на этом, отвезти найденных детей к лекарям и вернуться уже с нормальной подготовкой. Но теперь из глубины старой ветки доносились голоса. Тихие, едва различимые. И после того, как один из мальчишек, немного придя в себя, прошептал: «там ещё есть», сделать вид, будто я ничего не слышал, уже не получалось.

Амулет под рубашкой вдруг обжёг кожу так, что я невольно дёрнулся. Одновременно с этим в коридоре за спиной что-то зашуршало. Смутень мгновенно сорвался со спинки кровати и исчез в темноте.

— Герман, — тихо позвала Агафья.

— Занимайся детьми, — не оборачиваясь, ответил я и отступил к двери, закрывая собой проход.

Вслепую сунул в поясную сумку ладонь, вынул пузырек и вытащил пробку. Одним глотком выпил содержимое, и возникшие на краю сознания шепотки и сомнения мигом исчезли, оставив мысли ясными. А из воздуха перед моими ногами упал топор, который я подхватил.

— Посмотрим, как вы будете действовать теперь, — пробормотал я и взмахнул оружием, разминаясь и готовясь к схватке.

Несколько мгновений ничего не происходило, затем в луч фонаря вошла худая, серая фигура, с непропорционально длинными руками. Она двигалась неторопливо, словно прекрасно знала, что торопиться ей некуда. За первой появилась вторая, потом ещё одна…

— Многовато, — пробормотал я.

— Их больше, — отозвался из темноты Смутень, и я невесело усмехнулся:

— Спасибо, успокоил.

Первая навь остановилась в нескольких шагах, по-птичьи склонила голову и взглянула на