Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

Заметив его интерес, юные художники быстро подхватили с земли рюкзаки и, словно стайка воробьёв, напуганная приближением прохожего, скрылись в переплетении городских улочек.

Юра пустился в погоню, ускоряясь, насколько это было возможно, и вскоре начал настигать их. Изловчившись, он схватил за руку одного из отстающих.

– Эй, погоди! – крикнул он.

Подросток остановился, часто дыша. Его кепка сбилась набок и упала на землю, а по плечам рассыпался водопад волнистых каштановых волос. Перед ним стояла совсем ещё девочка, может быть, лет одиннадцати-двенадцати. Она смотрела на него с долей страха и в то же время с каким-то неуёмным любопытством.

– Не бойся, я не буду тебя ругать, – поспешил объяснить он. – Просто скажи, зачем вы это всё пишете? Вам кто-то говорит, что надо писать и где?

Девочка воззрилась на Городничего с непониманием.

– В смысле «говорит»?

– Ну, откуда вы берёте эти фразы?

– Из головы. – Она посмотрела на Юру так, словно он был умалишённым. – Они сами возникают. А что? Мы испортили ваш гараж, да?

Новиков обессиленно выпустил руку девочки.

– Нет, всё в порядке. Прости, пожалуйста.

Он развернулся и, опустив плечи, побрёл в обратном направлении, а девочка ещё некоторое время непонимающе смотрела ему вслед.

Юра снова ударился в безрадостные раздумья.

Уже подходя к Кремлёвской стене, он понял: что-то здесь не так. Обычно в дневное время здесь достаточно многолюдно и оживлённо – туристы, дети с родителями, влюблённые парочки, шумные группы подростков, экскурсии, вездесущие машины. Кремлёвские стены никогда не были статичным музеем, в котором надо разговаривать вполголоса. Нет, Кремль всегда являлся уютным пространством для отдыха и жизни. Например, через арку древних ворот мог запросто проехать гружённый щебнем грузовик, и это абсолютно никого не удивляло. Сюда приходили просто так, прогуляться, посмотреть на роскошные виды.

А сейчас как будто все в округе вымерли, а он остался один – Городничий в мёртвом городе. Новиков мрачно усмехнулся пришедшей мысли, но на миг ему стало страшно: а что, если это действительно так? Что, если все жители Нижнего встретили свою естественную смерть, а он всё продолжает веками влачить своё бесцельное существование?!

Проходя мимо Коромысловой башни, он уловил боковым зрением движение, и это заставило его остановиться. В узких зубцах-бойницах мелькнул женский силуэт. Какая-то девушка махала ему руками и что-то кричала.

Новиков оторопело пригляделся. Алёна? Хранительница башни? Что она хочет сказать? В следующее мгновение он смог наконец интерпретировать жесты девушки: она яростно трясла перекрещёнными руками, словно запрещала ему что-то.

– Нельзя! Тебе сюда нельзя! – наконец разобрал он надрывный крик.

Тогда он поднял над головой руки с раскрытыми ладонями, демонстрируя, что всё понял и не собирается идти внутрь Кремлёвской стены.

И в этот самый момент пространство прорезал противный звонок очередного кнопочного сотового, купленного накануне в ближайшем салоне связи. Новиков взглянул на экран: Юлька? Сердце тревожно заныло. Вряд ли она бы позвонила после всего просто так. Значит, что-то случилось.

– Алло, – настороженно ответил он.

Вместо любимой женщины ему ответил знакомый сдержанный голос. Ибрагим Саров? Да что здесь происходит?

– А теперь послушай меня очень внимательно, – проговорил Городничий ЗАТО. – Жизнь твоей Юлии теперь зависит только от тебя. Если ты сделаешь всё так, как я скажу, она не пострадает. Это понятно?

Новиков ощутил, как у него подкашиваются ноги.

– Да. Понятно, – проговорил он глухо. – Что я должен делать?

– Для начала – пройти внутрь через Дмитровскую башню.

– Хорошо, я иду, – ноги уже несли Юру в нужном направлении.

Более того, забыв об осторожности, не думая о том, что, возможно, как раз сейчас он самостоятельно входит в расставленную ловушку, он практически бежал, собираясь сделать всё для того, чтобы с его любимой всё было в порядке.

– А дай мне поговорить с ней! Может, ты блефуешь! – спохватился вдруг он.

В динамике телефона раздался какой-то приглушённый треск, после чего Юра услышал виноватый тревожный голос Юльки:

– Юр, прости меня, я не думала, что так получится, – сбивчиво проговорила она.

– Что он с тобой сделал? Где ты? – не помня себя, выкрикнул в трубку Новиков, но ему вновь ответил сдержанный голос Сарова.

– Пока ничего не сделал. Надеюсь, так оно и будет дальше. Она со мной, рядом.

– Я вошёл внутрь, – рапортовал Новиков.

Стоило ему преодолеть овальную арку башни, раздался какой-то странный вибрирующий гул, скрип, лязг металла, и Юра понял, что путь назад отрезан. Проход оказался отгорожен решёткой, по которой то и дело пробегали зелёные искры.

– Прекрасно. Молодец, – скупо похвалил его Ибрагим, и в его голосе прозвучала насмешка. – Теперь нам точно никто не помешает. Если хочешь знать, другие выходы тоже заблокированы. Людей я заранее отогнал, так что… можешь радоваться, никто из мирных жителей не пострадает.

– Как же это благородно с твоей стороны, – огрызнулся Юра. – И что дальше?

– Мне нравится твоё рвение. Иди на Центральную площадь. К Михайло-Архангельскому собору. Не заблудишься? Городничий? – Саров говорил уже с откровенной издёвкой.

Юра бросился в нужном направлении, думая лишь о том, чтобы с Юлькой было всё в порядке.

Уже на подходе он увидел фигуру Ибрагима в его привычном элегантном пальто с серебристой тростью, которой он то и дело поигрывал, перекладывая из руки в руку. Новиков отнял телефон от уха и нажал на отбой.

– Ну вот, теперь можем поговорить с глазу на глаз, – холодно улыбнулся Саров, тоже убирая сотовый в карман. – Давай только без глупостей, хорошо? Иначе, сам понимаешь, твоя девушка умрёт.

– Чего тебе нужно от меня? Где Юля? – Новиков остановился напротив Ибрагима, буравя его пронзительным взглядом.

– Не торопись, сейчас всё узнаешь. – Он обернулся и указал рукой на стоящий сзади памятник, на котором на высоком постаменте стояли основатель города Юрий Всеволодович и его духовный наставник святитель Симеон. – Узнаёшь? Твой любимый основатель! И скоро ты окажешься, можно сказать, в его шкуре…

Саров в очередной раз перекинул трость из руки в руку, и его губы искривились в презрительной ухмылке.

– Значит, всё-таки это ты убил Прежнего, чтобы самому править городом, но что-то пошло не так, да? – спросил Юра, прищурившись. – А теперь хочешь снова попытаться, чтобы уж наверняка?

Ухмылка Ибрагима стала ещё более зловещей, практически полностью исказив черты Городничего. Белёсый шрам, перечёркивающий половину щеки Сарова, начал вдруг расползаться по всему лицу, образуя спайки из кожи. Создавалось такое ощущение, что кожа просто слезает с него, обнажая плоть, пронизанную пучками нервных окончаний, кровеносных сосудов и сухожилий.

Зрелище было настолько омерзительным, что у Юры к горлу подкатила