Месть - Стивен Бакстер

метров от доиндустриального уровня моря. Сегодня население было намного меньше, а уцелевшие города были драгоценностями, сохранившимися на протяжении тысячелетий. Теперь, после всей этой истории, таким городам снова угрожали.

Слушая даже самые правдивые сообщения обо всем этом, Пул почувствовал растущий глобальный гнев.

Еще через несколько часов пришло сообщение от Гарри с острова Манхэттен.

В Ачинете уже наступила ночь, и колонны Ла Консепсьон сияли мягким внутренним светом. В Нью-Йорке все еще было светло. Гарри стоял в чем-то, что выглядело как переулок, прорезанный среди руин.

— Оглянитесь вокруг, Майкл, Мюриэл. Вы видите? Я стою на древней Виа Вест 72, недалеко от берега Гудзона. И, кстати, я действительно здесь. — Он наклонился, поднял что-то похожее на кусок бетона и отбросил его в сторону. — Видите? Во плоти. Я хотел прийти и посмотреть сам. — Он указал через плечо на реку. — Помните старые защитные сооружения от наводнений? Стоящие высоко из воды, с тех времен, когда уровень моря поднимался. Оставлены нетронутыми как памятники. Но они никогда не были предназначены для этого.

— Когда настала очередь Нью-Йорка, когда волна докатилась до нас… — Он прошел вперед; обзорная площадка вернулась назад, чтобы не отстать. Он указал. — Итак, волна докатилась сюда, разбилась, разнесла все в пух и прах, а затем, когда осушила это место, она притащила обломки обратно. Что нанесло еще больший ущерб, поскольку она пронеслась по улицам. Сейчас местами груды щебня высотой в пять-шесть метров. Труд столетий превратился в груду хлама, вот так просто.

— Вы можете видеть, что они едва начали, даже не для того, чтобы расчистить его, просто чтобы проложить путь. Многие машины по производству пищевых продуктов не работают, и даже станции по производству медикаментов. Таким образом, предпринимаются масштабные усилия по поддержанию запасов продовольствия и чистой воды. Есть опасения дизентерии и других заболеваний. Дизентерия! В Нью-Йорке, в тридцать седьмом веке…!

Изображение резко изменилось. Теперь Гарри, грязный, выглядевший усталым, шел по зеленой траве. Вдалеке виднелась стена небоскребов, некоторые из них очень древние — и на некоторых из них до сих пор сохранились следы самого сильного наводнения в постантропоцене, древние следы прилива, которые носят как знаки мужества.

— Он в Центральном парке, — сказала Мюриэл. — Смотрите. А вот и купол Парадокса.

Это была посеребренная сфера высотой в четыреста метров, содержащая десятки миллионов тонн сухого льда: углекислый газ, выделенный из воздуха.

— Вода проникла даже сюда, — сказал Гарри. — В парк. Повсюду мусор, щебень. Но — посмотрите вверх.

Угол обзора камеры изменился, чтобы показать небо, усеянное точками света, даже при дневном свете: обиталища и фабрики в околоземном пространстве.

— Человеческое небо. Полное промышленности, предприимчивости и жизни. А на земле — руины, наводнения и обломки. Из-за ксили. Теперь посмотрите на меня снова.

Обзорная площадка повернулась вниз, чтобы показать жесткое, перепачканное грязью лицо Гарри.

— Вы знаете, даже те, кто пытался объяснить удар по Элладе как "зондирование", как будто он был нанесен слишком сильно, не смогут оправдать это ничем иным, кроме бессмысленного разрушения. Труд веков, случайно стертый. И ради чего?

— Могу сказать вам, что это изменит все. Все о том, как мы справляемся с этой ситуацией, порожденной Летой. Все о том, как мы будем вести наши дела в будущем — даже после кризиса с ксили.

Наблюдая за происходящим, Мюриэл вздохнула. — Как ни трудно с ним не согласиться, от этого предсказания у меня замирает сердце. Если бы у меня было сердце.

— И, кстати, взгляните на это. — Гарри снова указал на небо, на этот раз ниже.

Камера повернулась, увеличила масштаб, сфокусировалась. На ясном дневном небе была отчетливо видна почти полная луна. И тут Пул заметил немедленно проявившуюся аномалию — в искаженном левом глазу Человека на Луне, в сером пятне, которое было Морем Безмятежности, вспыхнула яркая искра. На следующий день началась настоящая работа по восстановлению. Сам Пул остался, работая в основном анонимно в проектах Пул Индастриз по восстановлению. Но не Никола. Она снова решила исчезнуть из жизни Пула.

Первые дни были самыми тяжелыми. Даже после того, как были извлечены тела, и найдены жертвы первоначальных травм, и им оказана медицинская помощь, целые группы населения остались без электричества, продовольствия и медицинского оборудования, в некоторых случаях без укрытия от дождя. Даже без чистой воды.

Вскоре началась игра в обвинителей.

По мере того, как дни превращались в недели, в некоторых местах, если помощь не приходила быстро, ослабевало влияние правительства ООН. Были полицейские акции против местных скопидомов и полевых командиров. Даже небольшие войны.

Несколько месяцев спустя начались более экзотические последствия. Оказалось, что высокая температура при ударе вызвала выброс оксидов азота в воздух, что, в свою очередь, повредило озоновый слой. Наблюдалась медленная эпидемия ожогов кожи, катаракты, рака кожи. Мир природы тоже пострадал: свирепые лесные пожары охватили леса Сахары и другие уязвимые ландшафты. И на этом фоне пришлось предпринимать усилия по оказанию помощи на Марсе и Луне.

Заживление шло отчаянно медленно. Гнев нарастал. Через шесть месяцев после того, как зонды упали на Землю и Луну, наконец, со стороны Солнца появился корабль ксили. Он встретился с Тайником, который прибыл на встречу из марсианской точки L5. Странная флотилия начала новый спиральный путь, направляясь прочь от Солнца, через Солнечную систему. Оказалось, что-то новенькое. Шесть месяцев спустя Гарри Пул вызвал своего сына.

ПЯТЬ

А Марс стар. Старейшие ландшафты на Земле были бы одними из самых молодых на Марсе. Но, конечно, даже древность может таить в себе несколько сюрпризов.

Люру Парц, 24973 г. н. э.

43

3649 г. н. э.

Экстренный созыв руководящих советов ООН был инициирован самим Гарри, как членом комитета по надзору за ксили. Он должен был состояться в Великобритании. И Гарри ясно дал понять, что ожидает личного присутствия своего сына.

— Послушай,