Месть - Стивен Бакстер

— А я была, — сказала Мюриэл. — Город называется Ачинет, по названию острова, данного гуанчами, жителями острова до его открытия. Вы видели планировку острова с орбиты: населенная прибрежная полоса вокруг ядра вулканической горы? Санта-Крус-де-Тенерифе когда-то был крупным городом. Но остров сильно пострадал из-за повышения уровня моря. Два миллиона человек были вынуждены покинуть свои дома в низменности. Временами остров был полностью заброшен.

— Но когда началось восстановление, остров стал своего рода административным районом для восстановления и рекультивации прибрежных земель всего юга атлантического региона. ООН построила этот город, Ачинет, как символ нового способа ведения дел. В конце концов, когда наши предки, Пулы, понизили уровень моря, низменность была восстановлена. Сам Санта-Крус был отстроен заново, как дань уважения прошлому. Видите ли, эти острова и раньше были эпицентром, и раньше восстанавливались. Вот почему я подумала, что было бы уместно встретиться здесь.

— Однако вокруг никого, — заметила Никола.

— Что ж, мы получили множество предупреждений. Из зон, находящихся под угрозой исчезновения, большинство людей были эвакуированы. Всегда есть те, кто остается по своим собственным причинам.

Пул сказал: — Мне кажется, я встретил одну из них на пляже.

— Даже до конца, даже после Марса, некоторые люди верили, что зонд отвернет. Видите ли, это стало символом веры. И это был бы прекрасный жест, если бы зонд на самом деле не упал так, как он упал.

— Но на самом деле он упал, — резко сказала Никола.

Тень закрыла солнце. Подняв глаза, Пул увидел клубящиеся облака, плывущие по голубому небу с запада.

Мюриэл сказала: — Мы здесь почти на километровой высоте. Самому Ачинету цунами не угрожает, но…

Начался дождь, внезапный поток, хлынувший с неба. Никола и Мюриэл прижались друг к другу под навесом от стола: виртуальная Мюриэл повиновалась еще одному древнему рефлексу, подумал Пул.

Но Пул остался там, где был, под дождем. Он поднял лицо. Удары тяжелых капель жалили его кожу, почти болезненно. И когда он позволил воде попасть себе в рот, то почувствовал вкус соли и ила с морского дна.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался.

Послышалось тихое жужжание. Оглядевшись, он увидел, что из кафе, как ни странно, приближается робот, протягивая посетителям полотенца.

Никола схватила полотенце и швырнула его в Пула. — Что это? Еще одно наказание? Бросаться всем телом на инопланетные космические корабли — это одно. Сидеть под дождем — это просто выпендриваться. Вытрись, Пул.

Мюриэл усмехнулась. — Я всегда думала, что ты подходишь ему, Никола. Теперь мы можем укрыться в Иглесии. Она больше не освящена — это правильное слово? Но это самое красивое здание в новом городе, и я не могу придумать более подходящего места, чтобы пересидеть остаток этого.

Пул нахмурился. — Остаток чего?

Никола сказала: — Остаток последствий. Цунами на этом не остановилось. Я говорила тебе. Волна покатилась дальше. Следующей была Касабланка. Час спустя Лиссабон. А потом…

Пул встал. — Мы должны помочь. Возвращаемся к флиттеру.

Мюриэл не пошевелилась. — Нет, Майкл. Я понимаю, что ты чувствуешь. Что ж, думаю, что понимаю. Но ты ничего не можешь сделать. У тебя нет навыков, предоставь это специалистам. Честно говоря, ты вымотан. И — теперь все знают тебя в лицо. Тебя могут линчевать.

Пул откинулся на спинку стула. — Я слишком устал, чтобы спорить. Значит, собор?

Никола усмехнулась. — Раньше они называли это святилищем.

Когда они, взявшись за руки, спешили через площадь, опережая возобновление дождя, Пулу показалось, что он слышит отдаленные взрывы. Возможно, гром от сгустившегося воздуха или следующая гигантская волна, обрушивающаяся на остров.

42

Они прошли по сияющему пустому полу под сводчатой крышей, поддерживаемой хрустальными колоннами. Иглесия де ла Консепсьон, которой самой по себе тысячелетие, была необычайно красива, подумал Пул.

— Этот потолок, кажется, бросает вызов физике, — сказала Никола. — Напоминает мне Марс… По крайней мере, марсианские фантазии эпохи открытий. Хрустальные башни на берегах тысячекилометровых каналов.

— На Марсе никогда не было такого ливня, как этот, — кисло сказал Пул. — Ни за что на свете за миллиард лет.

— Здесь, — сказала Мюриэл.

Она провела их в нишу, которая, как узнал Пул, называлась боковой часовней, тихое помещение с диванами и столом. Закрытое, но оттуда открывался прекрасный вид на архитектуру в целом.

Отдаленный раскат грома, стук дождя по стеклу.

— Если мы подождем, нас обслужит робот, — сказала Мюриэл. — Еда и вода. Я присмотрела это место ранее. Убежище. Мы можем попросить раскладушки — там даже душ есть, если хочешь. — Она дотронулась до руки Пула, этого привычного неуместного человека инстинктивно, и отпрянула. — Я знала, что тебе понадобится место, чтобы…

— Спрятаться?

— Отдохнуть.

— Мне нужно знать, что происходит. — Он огляделся в поисках умного экрана, но не увидел ни одного. Он наугад провел рукой по столешнице, на которой засветились меню и изображения.

Так они провели остаток дня и всю ночь, ели, дремали, бессвязно разговаривали.

И они следили за развитием катастрофы в Атлантике по мере ее разворачивания. Как и сказала Никола, Канарские острова, Тенерифе, были только первой целью. Медленно-медленно огромная рябь цунами распространялась от места удара зонда.

Через три часа волна достигла южного побережья Великобритании. Мюриэл запросила отчеты из Гунхилли, главного комплекса Пулов в стране. Расположенный на высоте почти ста метров и далеко вглубь страны, этот объект не задела волна цунами, но погодные условия вскоре начали разрушать древний курган. Южное побережье Англии сильно пострадало, но Лондон был сравнительно безопасен.

Через шесть часов волна достигла атлантического побережья Северной Америки. Начали поступать сообщения из старых городов восточного побережья, из Бостона и Нью-Йорка через Майами и многих других. Когда-то, еще до наводнения постантропоцена, сорок миллионов человек жили в пределах нескольких десятков километров от восточного побережья и всего не выше чем на десять