Месть - Стивен Бакстер

На консолях Пула загорелись огни, и настойчиво зазвенели предупредительные сигналы, поскольку сам корабль убедился в реальности предстоящего столкновения. Но по мере того, как секунды истекали, команды Пула оставались в силе.

Он натянул капюшон скафандра, застегнул его, нацепил шлем.

Никола сказала: — Похоже, нас приветствует каждый корабль в этом потрепанном нашем флоте. Особенно со стороны полиции. Приказ объяснить, что мы делаем. Приказ отступить. Еще пара позитивных замечаний. — Передай этой порожденной Летой штуке одно от меня, Майк Пул. Это лунные шахтеры. Не думала, что они будут такими вежливыми.

— Игнорируй их всех. Каковы бы ни были их приказы, тот, кто оставался с нами до сих пор, хочет причинить этой штуке столько же вреда, сколько и мы. Они поднимут много шума, но они меня не остановят. В любом случае, уже почти слишком поздно…

Все в этой операции было поспешным, импровизированным. В конце концов, у него было всего лишь несколько часов на то, чтобы придумать вариант, смоделировать и обыграть его пару раз, чтобы все это настроить. И теперь, в этот критический момент, Пул задумался, хорошо ли, что у него не было больше времени подумать об этом.

— Твое время почти истекло. Если хочешь обратный отсчет…

— Разве мне нужен обратный отсчет? Просто следи за автоматикой. Если она выполняет свою работу… примерно… — Он откинулся на спинку кушетки. — Сейчас…

Еще один толчок, сильный толчок в сторону, когда включились вспомогательные двигатели.

И весь жилой купол, как и предполагал Пул, оторвался от корпуса корабля, забрав с собой Пула, единственного пассажира.

Пул ощутил разрыв почти как физическую боль, почти как если бы его собственную голову оторвали от тела… Или, может быть, это был просто антропоморфизм, его слишком тесное отождествление со своим кораблем, которому он сейчас отрубал голову.

Отделение неповрежденного жилого купола в крайнем случае на самом деле было средством обеспечения безопасности, которое он разработал на случай внезапного и катастрофического отказа главного двигателя ВЕС-корабля, последним средством для спасения большого количества людей на больших, густонаселенных звездолетах будущего поколения. Но это было в значительной степени экспериментально. Режим отсоединения, безусловно, никогда не тестировался на полномасштабном корабле, в полете на высокой скорости.

Теперь это произошло. И, к некоторому его облегчению, сработало.

И когда жилой купол, без питания и беспомощный, развернулся прочь, его экраны показали ему вид со стороны.

О том, как обезглавленные останки "Краба" вонзаются, словно копье, в корпус зонда. О том, как хребет корабля сминается и трескается, когда он столкнулся с обшивкой, длинные секции вылетели из-под удара.

Затем, секундой позже, к зонду устремился сам модуль главного привода, все еще завернутый в огромную глыбу астероидного льда.

Пул взревел: — Исследовать это…

Как и предполагал Пул, при ударе двигатель перегрузился. Импульс ВЕС-энергии, энергии, которая когда-то стимулировала расширение самой Вселенной, был выпущен прямо на поверхность корпуса зонда.

Еще один поразительный взрыв, который должен на короткое время осветить все миры внутренней Солнечной системы.

Жилой купол отбросило в сторону, как пылинку во время шторма на Марсе. Пул, откинутый на спинку кушетки невероятным ускорением, оскалил зубы и бессловесно завопил. Обшивка корпуса, возможно, способна поглощать термоядерное тепло и аннигилирующую антиматерию. Пусть она поглощает ВЕС-энергию…

Но — она поглощала.

Его мониторы показывали, как зонд безмятежно выплывает из другого рассеивающегося огненного шара.

Свет померк.

Майкл Пул выдохнул. Жилой купол, казалось, выдержал, но Пул не желал подвергать это проверке, расстегивая свой скафандр. Однако весь купол вращался неприятно быстро.

В его ушах раздалось что-то вроде медленных хлопков.

— Что это, черт возьми, такое?

— Это должны были быть аплодисменты. Ироничные аплодисменты, но аплодисменты. Хорошо сыграно, инженер.

— Сработало? Я сделал что-нибудь хорошее?

— Если ты имеешь в виду, отклонил ли ты зонд…

— Я не ожидал, что уничтожу его, но подумал, что одной инерции самого корабля и реактивной массы льда должно быть достаточно, чтобы отклонить его в сторону.

Тишина.

— Никакого отклонения?

— Никаких отклонений, — ответила Никола.

— Еще один важный момент для Хайсмита.

— Знаешь, Пул, когда я с тобой познакомилась, ты был кротким инженером. Настоящим приверженцем правил.

— Теперь посмотри на меня.

— Верно. Что ж, ставлю себе в заслугу улучшение. Серьезно, Майкл, попробовать стоило. Если бы это сработало…

— Но этого не произошло. И у нас ничего не осталось.

— Не осталось. А теперь…

— Земля на пути.

— Полагаю, ты хочешь выбраться.

— Жилой купол вращается. Перехват может оказаться сложным…

— Я могла бы справиться с этим во сне. Заткнись и любуйся. После этого последние часы, казалось, пролетели незаметно.

Затем, находясь в безопасности на "Крабе"-младшем, Пул и Никола наблюдали, как зонд ксили врезался в Землю.

39

Зонд опустился примерно на тридцати градусах северной широты и двадцати градусах западной долготы. Это было в восточной Атлантике, недалеко к западу от Канарских островов. Пул видел это из космоса: яркая искра света, которая, должно быть, была покрытой обшивкой алмазной глыбой, ударившейся об океанское дно, испарившей ил и камни этого дна так же легко, как ее собрат рассеял марсианский сухой лед. И он предположил, что, даже когда проявились последствия этого столкновения, сам зонд выжил, погруженный глубоко в Землю, точно так же, как его родной брат теперь находился где-то внутри тела Марса.

Но именно эти последствия Пул увидел следующим.

Огромный взрыв. На несколько мгновений Пул смог увидеть обнаженное морское дно, когда огромный диск океанской воды превратился в пар, обнажив грязь и камни, разбитые, расплавленные и