Блистательные - Стивен Бакстер

Сначала его слова не имели смысла. Затем я посмотрела вверх. Он был прав: от поверхности одного спутника отделилась изящная арка и пересекла пространство до другого.

— Лета, — выругалась я. Не могла понять, как сразу этого не заметила. Но, с другой стороны, я же не искала ничего подобного.

Л'Иш хмыкнул. — Надеюсь, у тебя крепкий желудок, Рейда. У Хили его никогда не было. Что мать, что дочь…

Он вывел меня из равновесия. — А как же моя мать?

— Страшилища!

И вдруг они набросились на нас, дюжина угловатых летательных аппаратов, которые описали петлю вокруг флиттера, пролетая у нас над головами, как опускающиеся кулаки.

Л'Иш дернул ручку управления. Мы дали задний ход и помчались прочь. Но страшилища оказались быстрее. Я съежилась — древний, бесполезный рефлекс: не привыкла к рукопашному бою, в котором люди не доминируют.

— Поразительное ускорение, — пробормотал Л'Иш. — Автоматическая защита?

Страшилища окружили нас плотным облаком и окутали багровой дымкой из шланга.

— Мы ничего не можем сделать. — Л'Иш стоически сидел за пультом управления; кроваво-красный свет отражался от его выбритой головы.

Внезапно аппараты отклонились в сторону и разбежались. Когда туман рассеялся, я перевела дух.

Сначала казалось, что неожиданное нападение не причинило нам никакого вреда. Мы все еще снижались к спутнику, который постепенно превращался из замкнутого темно-красного шара в пейзаж под нами.

Теперь на моем умном экране появилось скорбное лицо Поуп, агента, которая доставила нас сюда, звонящей из сплайна. Но ее изображение было искажено, ее слова были неразборчивы: классификация… призрак… регулировка энергии вакуума, которая…

Прозвучал предупреждающий сигнал.

— Рейда, помоги мне. — Л'Иш боролся с управлением. — Мы потеряли телеметрию с левого привода.

Все было гораздо хуже. Сквозь прозрачный корпус я увидела, как отлетает капсула с двигателем, окруженная облаком замерзшей жидкости и кусками материала корпуса.

Я попробовала управление. После того, как у нас отключилась половина двигателей, оно не действовало.

Я посмотрела на этот невозможный мост, линию, прочерченную по небу, в стороне от наших мелких разборок. Бывают моменты, когда ты просто не можешь поверить в то, что видишь. Наверное, это механизм выживания.

Еще больше тревог.

— Отказал еще один приводной модуль. — Л'Иш откинулся на спинку кресла, в вежливом расстройстве прижав кулаки к умному экрану.

Мы накренились, внезапно столкнувшись с плотным воздухом. Розовато-белое свечение плазмы сгустилось, скрыв звезды, мост и землю внизу.

Раздался воющий звук. Мой скафандр внезапно натянулся. Посмотрев вниз, я увидела дыру в корпусе, рваную рану, проходящую прямо сквозь слои обшивки. Я зачарованно смотрела, как пушистые облака проносятся мимо моих ног.

Л'Иш повернулся на своем ложе. — Послушай меня, дитя. Мы еще можем пережить это. Флиттер спроектирован так, чтобы сохранить нам жизнь, что бы ни случилось. Он должен выдержать плавный спуск с орбиты в мире такого размера.

— Но мы разобьемся.

Его ухмылка была дикой. — Будем надеяться, что корпус будет разрушаться достаточно медленно.

Выжженный ландшафт еще больше выровнялся. Небо над головой стало розовато-коричневым. Под носом виднелись скалы и кратеры. Это был последний миг спокойствия, относительного контроля. Я вцепилась в спинку сиденья.

Флиттер опустился на брюхо.

Полетела оранжевая пыль. Нос смялся. Инерционная подвеска отказала, и меня швырнуло вперед. Вокруг меня взметнулась пена. Я оказалась в ловушке, ослепленная, ничего не чувствующая.

Затем пена лопнула, быстро испаряясь, и я упала в ржаво-красную грязь.

…Вниз, вот так, в тишине, неподвижности и оранжево-коричневом свете, среди оседающего мусора.

Я смахнула грязь рукой в перчатке. В пыли были кусочки белого: осколки и щепочки, которые хрустели, и звук доносился сквозь капюшон моего скафандра. Кости?

Л'Иш лежал на спине, окруженный обломками, и вглядывался в мутное небо. Он залился лающим смехом. — Что за поездка. Лета, что за поездка! — Он поднял руки над головой, и кусочки костей закружились в воздухе вокруг него, вяло падая в условиях низкой гравитации. Когда я была ребенком, бродячие крейсера призраков все еще курсировали по менее населенным секторам Экспансии. Пока отряды охотников рыскали по этим огромным клубкам серебристой веревки, моя мать отправляла меня в питомники призраков, вооруженной ножами и гарпунами. — Будь осторожна, — говорила она, когда я убивала. — Думай головой. Всегда есть выход. — Мне было пять или шесть лет.

Так я начала заниматься этим бизнесом.

Л'Иш был самым грозным охотником за призраками в своем поколении. И он был здесь, потому что охотился за тем, что, как я полагала, по праву принадлежало мне.

Когда-то эта система, расположенная в густонаселенном рукаве Стрельца, была центром ареала серебряных призраков. Но Третья экспансия докатилась и сюда, волна человеческой колонизации устремилась к центру Галактики. Еще несколько десятилетий назад некоторые гнезда призраков выживали в пределах самой Экспансии; этот быстро развивающийся фронт оставлял за собой огромные неизведанные пустоты. Моя мать, сама охотница, принимала участие в подобных акциях. Она так и не вернулась со своей последней операции — зачистки мира под названием Снежок.

Но эти гнезда давно вычищены. Последние дикие призраки отступили в свои норы — вроде той, в которой застряли мы с Л'Ишем.

Я думала, что буду здесь первой, и была обескуражена, обнаружив, что Л'Иш получил место в том же сплайн-транспорте, что и я. Хотя и с опаской согласившись с его предложением объединить наши ресурсы и разделить выручку, я не собиралась ему подчиняться.

Даже в том беспорядке, в котором мы оказались сейчас. Мы выбрались из грязи.

Наши медицинские системы не функционировали, поэтому мы быстро проверили друг друга — конечности, зрение, координацию. Затем протестировали оборудование. Наши скафандры были легкими, без рюкзаков с водорослями. Система связи работала на основе бледно-голубых биолюминесцентных символов, которые ползали по поверхности каждого скафандра.

Я пошарила в грязи. Остатки распорок и обшивки корпуса рассыпались. Маленький корабль развалился на части, пожертвовав остатками своей целостности, чтобы спасти нас, как это