Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

Следом ушёл мой сын. Трон занял мой внук. Я продолжал стареть. Вот мне стукнуло сто, затем сто десять. Но, несмотря на столь преклонный возраст, я всё ещё был в твёрдом уме и разуме.

На мой сто двадцатый день рождения, когда трон занимал правнук, а королевство увеличилось уже в шестнадцать раз, я сидел всё на том же кресле-качалке и снова смотрел на закат.

Я ощутил, что время пришло.

Я умираю.

Тело медленно начало холодеть, глаза постепенно закрывались.

С самого рождения я медитировал каждую ночь. Не пропускал ни разу. Я всегда напоминал себе о том, кем являюсь. И хоть это уже казалось каким-то давним сном — я не переставал напоминать себе.

Я улыбнулся и прошептал:

— Моё имя — Руслан Юсупов. Я сейчас нахожусь на пятом этаже Башни Испытаний.

Вокруг всё замерло.

Птичка, летящая в небе, застыла. А затем я ощутил, как в меня со всех сторон начинает вливаться энергия. Она поднималась к моей голове и словно трансформировала мой разум, делала его крепче.

Я застыл, принимая этот дар.

Не знаю, сколько времени прошло. Я чувствовал, что мои мысли стали быстрее, а память — абсолютной. Я могу бросить взгляд на страницу книги и в точности запомнить всё. Я могу покопаться в своей памяти и вытащить оттуда давно забытую деталь.

По сути, я получил то преимущество, которым владеют только маги разума либо те, кто использует специальные артефакты.

Я дождался, когда трансформация закончится, глубоко вдохнул и медленно встал с кресла-качалки.

Мир вокруг меня исчез, разрушился. Я понял, что нахожусь в зале с арками, в Башне Испытаний. Шестая арка медленно наливалась светом.

Рядом со мной стоял Тимур.

— Испытание Временем, — глухо сказал он. — Это было нелегко.

Я кивнул. Нам позволили прожить одну жизнь. Если бы мы потеряли себя, если бы мы забыли, кто мы есть на самом деле, то нам бы пришёл конец. В награду за прохождение испытания Башня усилила нам разум.

— Тебе, как магу разума, это испытание должно было даться легче, — взглянул я на Тимура. — Разве нет?

— Нет, — покачал головой Тимур.

Он не стал вдаваться в подробности и посмотрел на шестую арку.

— Следующее испытание называется «Испытание Одиночества». Говорят, что это одно из самых страшных испытаний. Ты готов пройти его сейчас? Снаружи пройдёт не более трёх суток.

Я прикрыл глаза и обновил воспоминания клонов.

Если раньше мне приходилось порою по двадцать-тридцать секунд ждать, когда вся информация прогрузится, то сейчас хватило двух-трёх секунд. Мой новый разум стал гораздо сильнее.

Память клонов помогла окончательно вспомнить мою настоящую жизнь. Я не забыл сто двадцать лет в королевстве Роскони, но эти воспоминания сильно потускнели, отошли на второй план. Причём, что забавно, все те науки, все те знания, которые я получал, остались со мной.

Судя по воспоминаниям клонов, меня не было всего лишь двое суток, в то время как внутри Башни я провёл сто двадцать лет.

Что же за место эта Башня Испытаний? Кто её создал? Насколько же она поразительна…

Я взглянул на шестую арку. Испытание Одиночества… Думаю, я смогу его пройти. Я провёл восемьсот лет в портрете один.

Тяжелее всего были первые годы, когда я ещё не умел погружаться в некий фоновый режим, в особый вид сна, в котором я не замечал, как протекает время. Первые тридцать-сорок лет были самыми тяжёлыми. Я был абсолютно один и не мог ни с кем поговорить, лишь смотрел за своими потомками и размышлял, бесконечно размышлял.

Не знаю, как я тогда не сошёл с ума. Это было тяжело. И думаю, на шестом этаже придётся пройти нечто похожее.

Но я уже готов к этому… Так ведь?

— Давай, — кивнул я, а затем взглянул на Тимура. — А ты сам готов?

— Одиночество, — пробормотал он. — Я всегда был один.

Он зашагал в сторону арки. Я последовал за ним, и мы оба вошли на следующий этаж.

…

На этот раз не было игр с разумом. Я прекрасно помнил всё, что произошло ранее. Из-за этого мне стало немного легче.

Я огляделся.

Пустыня. Серый песок, палящее солнце. Я одет в обычный серый плащ. Похлопав себя по карманам, я нашёл флягу. Открыл её, понюхал, а затем глотнул — вода.

В другом кармане я нашёл краешек хлеба.

Так, а магия работает? Я прислушался к себе и понял, что нет — не работает. Даже простой порыв ветра невозможно создать.

Не знаю, в чём заключается смысл испытания, но стоять на месте не хочется. Я зашагал вперёд — может, найду что-нибудь.

В пути я проголодался и съел кусок хлеба. Обнаружилось удивительное свойство — хлеб восстанавливается сам собой. Я могу его откусить, и через пару минут этот кусок вернётся. То же самое было и с водой.

Это немного обнадёживало — хотя бы не буду страдать от голода и обезвоживания.

Я шёл и шёл, пока не наступила ночь. Стало холодно, но вполне терпимо.

Я решил немного поспать — лёг прямо на песок, съел хлеб, выпил всю воду и заснул.

Пробудившись, хотел попить, но увидел, что фляга пустая. Неужели вода закончилась? Хлеба тоже не было.

Вздохнув, я зашагал дальше. Где-то через тридцать минут я услышал плеск. Открыв флягу, я глотнул — вода вернулась. Я сунул руку в карман и нащупал там кусок хлеба — он тоже восстановился.

У меня появились некоторые предположения, которые вскоре подтвердились.

Пока я нахожусь в движении, пока я иду, хлеб и вода восстанавливаются. Но как только я остановлюсь — они исчезнут.

Я продолжил идти, при этом считая смену дня и ночи.

Прошло семь суток — я продолжал идти в одном направлении.

Прошло четырнадцать суток — я всё продолжал идти.

Прошёл месяц.

Моя жизнь была максимально однообразной. Я просто ходил, перекусывал, ложился спать. На весь обозримый горизонт вокруг не было ни единой души. Единственным, с кем я мог пообщаться, был я сам.

Я шагал, и мысли вились в голове. Довольно быстро события, которые произошли со мной после перерождения, потускнели. Лишь благодаря усиленному разуму я всё хорошо помнил.

Я продолжал шагать. Остановка означает смерть.

Ситуация чем-то похожа на ту, когда я висел в портрете. Всё как тогда — такое же одиночество. Хотя нет… сейчас легче.

Тогда я не знал, возродят ли меня когда-нибудь потомки. Ожидание и неопределённость сводили меня с ума.

Сейчас же я нахожусь в испытании. Скорее всего, мне