Демонхаус - Софи Баунт

Макс?

Я оборачиваюсь.

Макс Керолиди с зеленой банданой на ржавых волосах и в радужных бусах, которые он не пойми где раздобыл, стоит в дверях. Менестрель на его фоне – в аспидно-черном элегантном костюме – выглядит тенью на стене.

– Что ты здесь забыл? – хрипит Менестрель. – Сгинь!

– Хотел поглазеть, насколько глубока депрессия… и не зря. Все хреновее, чем я думал. – Макс цокает языком. – Понимаю, что секс – это восхитительное занятие, особенно секс со мной, но мне кажется, что дело это все-таки обоюдное, взаимное, а девушка тебя не жаждет.

– Я сказал катись отсюда!

Менестрель вскакивает на ноги.

Вибрация пространства вокруг парня, которая не дает мне покоя весь вечер, вдруг уплотняется в два белых женских призрачных образа. Я осознаю, что это два призрака, настоящих призрака, а не та китайская пародия между упырями и духами, которой являюсь я. Они почти прозрачные. Оттого кажутся сделанными из тумана, больше походят на мираж. А еще они голые.

Девушки смотрят на нас и шепчутся.

Макс замечает ошарашенное выражение на моем лице и почему-то хихикает.

– Кто это? – одними губами спрашиваю я.

Менестрель морщится. Макс улыбается и подмигивает ему. Инга же открывает и закрывает рот, будто не находя слов, чтобы выразить негодование от происходящего. Однако девушек она словно и не видит.

– Глянь, Менестрюлечка, – радуется Макс. – Он из наших… Тебе должно быть стыдно!

Я не понимаю, кому должно быть стыдно. Видимо, Менестрелю. Он кидается на Керолиди, и тот резко уворачивается, перехватывает кулак соперника.

– Так не может продолжаться, дружище, – грустно восклицает Макс. – Посмотри на себя, на людей кидаешься. Думаешь, они виноваты в твоей проблемке?

– Закрой рот! – скрежещет хмурый колдун.

Девушки носятся по комнате и визжат, комично размахивая руками над головой. Я держусь за пострадавший череп, ощущая себя пациентом психиатрической клиники, которому забыли дать таблетки.

– Популярность – штука непредсказуемая, братец, – Макс плюхается на пол.

В стену, где он стоял, вонзаются длинные иглы. Менестрель кидает их, точно сюрикены: вытаскивает из-под фрака и запускает в товарища. Рожает их, что ли? Откуда он их берет?

Я хватаю Менестреля под мышки, но колдун отталкивается от шкафа, и мы оба падаем на пол. Менестрель вытягивает нож из рукава. Мгновение – и острие торчит из моей ладони, по запястью льется кровь.

Ублюдок проткнул мою руку насквозь!

Боль ужасная, жгучая.

Господи, неужели я принимал Менестреля за идеального гостя? Да я идиот! Вот вам еще один факт обо мне: если уж ошибаюсь, то смертельно.

Макс хватает Менестреля за отросшие черные волосы. Я смотрю на кровавую дыру в ладони, за шоком не замечая, как Керолиди вырубает Менестреля и связывает куском балдахина, снятого с запястий Инги.

– Убить тебя? – трясет меня Макс.

– Что? – моргаю я недоумевающе.

– Ну это… переродишься же.

Я смотрю в его огромные добрые глазища, они золотистые, напоминают глаза бездомных щенков, и качаю головой. Нет уж. Все лучше, чем опять сдохнуть.

– Офигеть ты дерешься, рыжий, – ахаю я и стискиваю зубы. Макс перевязывает мою ладонь своей зеленой банданой. – Не ожидал таких умений от… такого, как ты.

– Представляю, что бью дядю Валеру. – глубокомысленно выдает Макс и бурчит: – Ох, как я ненавижу дядю Валеру…

Макс пинает Менестреля по колену.

– Расчленю! Уничтожу, на хуй! – вопит тот.

Образ хмурого аристократа осыпается в моих глазах песком и разносится по ветру.

– Да, да, ты крутой, – кряхтит Макс, поправляя свой коричневый плащ и разноцветные бусы, еще два плаща он где-то оставил. Девушки окружают его. – Успокойтесь, дамы, жива ваша любовь.

– Любовь? – уточняю я, держась за пострадавшую ладонь.

– Вопрос терминологии, – причмокивает рыжий с мечтательным лицом, – но разве самоубийством жизнь кончают не ради того, по кому слюни пускают?

Макс рассеянно проводит пятерней по немытым волосам.

– Что, прости?

– Ох, хрипуль, ты ведь не против? Я расскажу парнишке о твоем гаденьком секретике, ладушки? – Менестрель дергается и красочно чертыхается. – Видишь ли, наш мрачненький принц не всегда разговаривал как скрипящий табурет, не так уж много времени прошло, совсем немного, чтобы он принял тот факт, что больше не обладает тем чудным контратенором, из-за которого девки бегали за ним табунами.

Я неуместно смеюсь.

– Постой, постой, – не могу я остановиться, – так эта ржавая кочерга все-таки певцом была?

– О, еще каким. Звездой сцены!

– Захлебнись, блядь!

– Поклонницы, слава, деньги… но посмотри на нашего потрепанного черного котика сейчас. На девочек нападает, гадюн. Ну, ну, – Макс сочувственно обнимает Ингу. – Прости, малышка. У него бывают сдвиги по фазам луны. В остальные дни он просто душенька!

Инга скользит по нам взглядом, которым можно убивать. Я зацикливаюсь на девушках, поглаживающих Менестреля. Они как бы это… голые же. И хорошенькие. Сразу было не разглядеть, а сейчас их фигуры проявились детальнее.

– Погоди, так эти двое убили себя ради него? Зачем?

– Я потерял голос в аварии, – вдруг делится Менестрель. – Едва выжил. Всем заранее сказали, что погиб. Мои поклонницы в тот же день выпили яд, – поразительно гордо заявляет он.

– Ну, посмотрите, какая эгоистина, – взвивается Макс. – Что взять с таких… что взять. Всегда был, а сейчас так совсем… Не смирился с новой жизнью – и портит ее окружающим. А кто захочет иметь дело с нытиком? Ни одна мадама, уж поверь!

Я поджимаю губы. Макс прав. Более того, он смотрит на меня так, словно в его словах речь идет не только о Менестреле, но и обо мне самом.

Макс развязывает Менестреля. Инга взвизгивает от ужаса. Осмыслить происходящее я не успеваю: открывается дверь, и перед нами возникает ее холоднокровие – Сара.

– Какого дьявола происходит?

– Наша упавшая звезда решила развлечься с малышкой Ини, – восторженно декларирует Макс. – Только крошка его звездность не оценила. Рекс тоже. Увы и ах!

Сара стреляет в Менестреля строгим взглядом.

– Эта девчонка даже не живая, – возмущается он. – Что такого?

– В этом доме можно делать лишь то, что разрешаю я. Тебе ясно? – С ведьмы можно лед сбивать. – Или объяснить доходчивее?

– Да с чего вдруг?

Менестрель нависает над Сарой темной башней. Однако ведьма щелкает пальцами, и металлическая цепь на шее колдуна подпрыгивает, душит хозяина. Менестрель шипит заклинания, отдирая металл от кадыка.

– Твои силы – пыль для меня, Менестрель, так что оставляй свои психологические проблемы за порогом дома, моего дома, а член, будь добр, засунь в другое место.

Ведьма обходит задыхающегося Менестреля и подает Инге руку, помогает подняться.

– Очень дружелюбный коллектив, – замечает Макс, обнимая меня одной рукой за шею.

– Господи, не дыши на меня! – умоляю его. – Я чуть не ослеп.