Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Отряд двигался на север быстро, избегая крупных трактов и городов. Совсем не так Александра представляла себе свое триумфальное возвращение домой.

Через несколько дней изматывающего пути повозка резко остановилась. Полог откинули, и стражники выволокли Александру наружу. Она зажмурилась от яркого дневного света.

Они находились в каком-то глухом, мрачном горном ущелье, зажатом между отвесными серыми скалами. Дул пронзительный ледяной ветер. Ни единой живой души, ни пастушьей хижины, ни птицы в небе — только македонские стражники. Ей это место совершенно не понравилось. Идеальный капкан. Сюда не привозят для суда. Сюда привозят, чтобы прятать концы в воду.

Внезапно со стороны перевала показался еще один отряд конницы. Впереди, на вороном коне, ехал молодой полководец в богатом панцире. Когда он спешился и подошел ближе, Александра сразу всё поняла. Фамильное сходство с Антипатром было налицо: те же глубоко посаженные глаза, тонкие губы и жесткая линия подбородка. Это был Кассандр.

Он остановился в нескольких шагах от нее. В его глазах не было ни триумфа, ни страха — только абсолютный, ледяной прагматизм.

— Нет смысла тянуть время и устраивать спектакли с судом в Пелле, — негромко, но властно приказал он своим людям. — Закон суров к предателям. Забейте изменницу камнями. Здесь.

Александра дернула цепями так, что звенья впились в запястья до крови. Она была в неописуемом бешенстве.

— Какая еще измена, ублюдок?! — заорала она, глядя ему прямо в лицо. — Если ты вздумал убить меня в этой дыре и захватить власть, то хоть бы повод нормальный придумал! Сказал бы своим псам, что борешься «за свободу против тирании»! Или что я прогневала богов! Что угодно!

Кассандр холодно, едва заметно усмехнулся.

— Мне ничего не нужно придумывать, Александра. Твоя измена абсолютно реальна, материальна и доказана. Ты заключила предательский тайный договор с Карфагеном. Ты продала им Сицилию и предала интересы Империи в обмен на свою жизнь и жалкие подачки.

Он сделал шаг вперед, с презрением глядя на ее цепи.

— Во главе Македонской Империи никогда не будет стоять карфагенская марионетка и подстилка Гамилькара. А что касается власти… Я ничего захватывать не собираюсь. Законный царь — твой маленький племянник, сын Карана. Я же стою на страже закона и крови Аргеадов. Я буду Регентом, пока мальчик не достигнет совершеннолетия и не займет трон по праву.

Кассандр отвернулся, набрасывая на плечи теплый плащ, и бросил своим солдатам через плечо:

— Всё, довольно пустых разговоров. Кончайте с ней.

Глава 69. Возвращение из царства Аида

Ее подвели к самому краю пропасти. Острый, ледяной ветер трепал разорванную тунику и обжигал лицо. Внизу, в головокружительной серой пустоте, клубился туман, скрывая каменистое дно ущелья.

Странно, но Александре совершенно не было страшно. Ей было до зубовного скрежета, до жгучих слез обидно. Неужели это действительно конец? Величайшая завоевательница Ойкумены, сокрушившая империи и заставлявшая царей целовать пыль у своих сандалий, закончит свой путь вот так? В безымянной грязной канаве, забитая камнями по приказу бледного, трусливого ублюдка, который даже на поле боя ни разу не был?

«Уж лучше бы я утонула в Африке, — с горькой усмешкой подумала она. — Или сложила голову под стенами Вавилона. Там хоть слава была бы…»

Первый камень, пущенный сильной рукой конвоира, с глухим хрустом врезался ей в плечо, выбив из легких воздух. Александра пошатнулась. Второй, тяжелый и зазубренный, ударил прямо в грудь. Мир перед глазами крутанулся. Царица потеряла равновесие, ее ноги соскользнули с обрыва, и она полетела в пропасть.

Сверху тут же посыпался град булыжников — солдаты Кассандра обрушили на нее целый горный обвал, чтобы похоронить наверняка…

* * * * *

…Спустя несколько часов, когда глухое эхо камнепада давно растворилось в завываниях горного ветра, среди груды камней началось едва заметное шевеление.

Александра чудом не превратилась в кровавое месиво. Она не упала на самое дно: склон ущелья оказался не отвесным, а шел под крутым углом. Царица кубарем катилась по жесткой осыпи, сдирая кожу в кровь, пока не провалилась в узкую, глубокую расщелину между двумя скальными выступами. Сверху сорвался гигантский валун, который намертво застрял между краями расщелины прямо над ней. Этот камень стал ее щитом. Все остальные булыжники, которые швыряли сверху солдаты узурпатора, лишь засыпали этот импровизированный каменный свод, оставив под ним спасительный воздушный карман.

В кромешной тьме, задыхаясь от каменной пыли, она медленно, миллиметр за миллиметром, ползла вверх. Правая рука безвольно висела плетью — плечевой сустав был жестоко вывихнут. Левая нога пылала адской болью при малейшем движении — кость была сломана, и каждое усилие отдавалось в мозгу ослепительной белой вспышкой.

Стиснув зубы так, что на губах выступила кровь, цепляясь одной здоровой рукой за острые края камней и подтягивая за собой тяжелые цепи, она всё же сумела протиснуться в узкий зазор.

Александра выползла на ледяной горный воздух. Сумерки уже сгустились. Она лежала на камнях, жадно хватая ртом холодный ветер. Она была едва жива. Тело отказывало, холод пробирался под самую кожу, и царица понимала, что в любой момент может снова потерять сознание, и на этот раз — навсегда.

Вдруг сквозь шум ветра до ее угасающего сознания донесся странный звук.

— Ме-е-е…

Блеяние козы.

Александра попыталась повернуть голову на звук, но мир окончательно померк, и она погрузилась в темноту.

* * * * *

Следующие несколько недель стерлись из памяти, превратившись в бесконечный, лихорадочный бред. Александра балансировала на тонком лезвии между жизнью и смертью. В горячечном тумане к ней приходили мертвые враги, укоризненно качая отрубленными головами. Она видела своих пропавших друзей, слышала трубный рев Тифона, спорила с Гераклом и пыталась докричаться до Зевса, который лишь оглушительно хохотал в ответ на ее мольбы.

Она очнулась от запаха дыма и жареного мяса.

Открыв глаза, Александра поняла, что лежит на мягкой куче овечьих шкур в небольшой, но удивительно теплой и уютной хижине. В очаге весело трещал огонь. Снаружи глухо завывала вьюга — судя по звуку, в горах свирепствовала настоящая зима. Раны были туго перебинтованы чистым полотном, а сломанная нога надежно зафиксирована деревянными шинами.

У очага суетились двое: крепкий, кряжистый мужчина с густой бородой и седой прядью, и женщина с добрым, обветренным лицом. На вид им было около сорока лет.

Александра попыталась приподняться. Шкуры зашуршали, и