Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

уме. Открыться Олимпиаде? Попытаться пробраться в Азию к Антигону? Или собрать недовольных прямо здесь, под носом у Кассандра? Сил для открытого мятежа у нее пока не было, но и сидеть сложа руки она не собиралась. Пока она еще не решила. Но время играло на нее.

Глава 71. Имя, которого нет

Долгие часы, проведенные на пыльном базаре Пеллы, дали Александре не только звонкую медь, но и время для раздумий.

Перебирая в уме варианты, она один за другим отбрасывала грандиозные планы, предполагавшие долгие путешествия к союзникам и масштабные военные кампании. Она не поедет в Эпир к Олимпиаде, не станет пробираться горными тропами в Иллирию к Кинане и не возглавит армии Востока. Ей не нужна была новая большая война. Слишком свежи были в памяти стоны изнасилованных женщин в ливийской пустыне, слишком ясно она видела перед собой сожженные города, тысячи вдов и сирот. Гражданская война превратит ее Империю в пепелище. Она хотела завершить всё как можно быстрее — одним точным, хирургическим ударом.

День за днем, продавая козий сыр и пучки зелени, хромая крестьянка с повязкой на глазу внимательно следила за царским дворцом.

Дворец Аргеадов заметно изменился со времен Филиппа. Кассандр оказался умным параноиком. Он укрепил стены и расставил десятки новых постов. Те тайные лазейки и потайные ходы, которыми Александра пользовалась в детстве, играя в прятки, или во время кровавого переворота Аттала, теперь были наглухо замурованы или круглосуточно охранялись. Узурпатор явно не собирался повторять глупых ошибок своих предшественников.

Время от времени Кассандр выезжал из дворцовых ворот. Александра несколько раз видела его издалека, из-под надвинутого на лоб платка. Но Регента всегда окружало плотное, ощетинившееся сариссами кольцо тяжелой кавалерии и отборной гвардии. Подобраться к нему на улице было абсолютно невозможно.

Сидя вечерами в своей тайной хижине, царица еще раз взвешивала все «за» и «против», хладнокровно оценивая свои нынешние возможности. Хромая нога ограничивала маневренность, а штурмовать неприступный дворец в одиночку было изощренным способом самоубийства.

Она не справится сама.

Но ей не нужна была армия. Ей нужен был только один человек. Идеальный инструмент для того плана, который начал вырисовываться в ее голове.

Проблема заключалась в том, что, согласно последним рыночным слухам, этот человек находился сейчас далеко на Востоке. А значит, длительного, изматывающего морского путешествия избежать всё-таки не удастся.

Несколько недель спустя в одном из шумных македонских портов на побережье Эгейского моря появилась одинокая женщина.

Она тяжело припадала на левую ногу, а ее левый глаз скрывала темная кожаная повязка. Это по-прежнему была Александра, но от забитой торговки сыром не осталось и следа. Она выбрала себе новый, куда более подходящий образ — наемницы-амазонки. Одной из тех суровых, обветренных воительниц, которые появились в Ойкумене под влиянием ее собственных побед. Теперь такие женщины, сбивающиеся в отряды или путешествующие в одиночку, бродили по всем пыльным дорогам Греции и Македонии, и их вид больше никого не удивлял.

На ее поясе висел тяжелый спартанский меч, грудь защищала потертая кираса, за спиной покоился круглый щит, а в походной сумке позвякивал шлем.

Тяжело ступая по деревянному настилу причала, она подошла к капитану небольшого, но крепкого торгового судна.

— Эй, шкипер, — окликнула она его хриплым, нарочито пропитым голосом, щедро приправляя речь грубым простонародным македонским диалектом. — Твоя посудина идет в Азию? Сколько стоит проезд на ту сторону?

Капитан, оценивающе смерив взглядом ее шрамы, доспехи и широкие плечи, задумчиво почесал бороду.

— Иду в Эфес. Возьму недорого, женщина, если согласишься охранять корабль в пути. На море сейчас неспокойно, пираты совсем страх потеряли из-за этой грызни диадохов. Лишний клинок на палубе мне не помешает. Согласна?

Александра утвердительно кивнула, ударив ладонью по рукояти меча.

— По рукам. Мой клинок не подведет.

— Как тебя звать-то, воительница? — спросил капитан, доставая дощечку со списком команды.

— Филиппа, — не моргнув глазом, хрипло ответила она.

Заметив, как удивленно вытянулось лицо капитана, услышавшего женский вариант знаменитого царского имени, Александра разразилась грубым, лающим смехом.

— Да не таращься ты так, старый хрыч! Это прозвище, конечно. В честь нашего старого царя Филиппа. Я ведь, как и он — хромая на одну ногу и одноглазая! Наемники прозвали, так и прилипло.

Она сплюнула за борт и поправила ремень щита.

— А настоящее имя, которое мне мамка с папкой дали… оно сейчас не имеет никакого значения.

Она развернулась и захромала вверх по трапу, скрывая за повязкой холодный, безжалостный блеск своего ледяного глаза.

«Оно будет иметь значение, — подумала Владычица Пепла, ступая на палубу корабля, уносящего ее навстречу новой войне. — Оно будет иметь значение, когда я вернусь».

Глава 72. Пираты Эгейского моря

Эгейское море встретило торговое судно неприветливо. Ветер крепчал, бросая в лицо соленые брызги, а волны с глухим стуком бились о деревянные борта. Но настоящая опасность пришла не от стихии.

Они выскочили из-за скалистого мыса безымянного островка, словно стая голодных морских волков — две быстроходные галеры. Киликийские пираты. Худшая чума этих вод.

Прежде чем неуклюжий купеческий корабль успел сменить курс, пиратские суда взяли его в клещи. В воздух со свистом взмыли десятки абордажных крючьев, намертво впиваясь в фальшборт.

— К оружию! — истошно завопил капитан, выхватывая короткий меч.

На палубу хлынула пестрая, оборванная толпа головорезов с кривыми кинжалами и топорами. Началась беспощадная, яростная резня.

Александра не колебалась ни секунды. Хромая на левую ногу, она выхватила свой тяжелый спартанский меч и шагнула в самую гущу схватки. Она работала щитом с механической, вбитой годами тренировок точностью, принимая на него удары топоров, и тут же отвечала смертоносными выпадами. Ее клинок с хрустом пробивал кожаные доспехи, вспарывал животы и рубил ключицы.

Кровь брызнула ей на лицо, заливая броню. Один из пиратов, здоровенный фракиец с цепом, попытался зайти ей за спину, но царица, резко крутнувшись на здоровой ноге, с размаху вогнала лезвие ему под ребра, а краем щита снесла челюсть следующему нападавшему. Она дралась не как обычный наемник. Она дралась как демон войны, защищая палубу так, словно это была вся ее империя.

Заразившись ее ледяной яростью, матросы воспряли духом и начали теснить пиратов. Спустя десять минут кровавого безумия всё было кончено. Последний киликиец с пробитым горлом рухнул за борт, оставив на досках багровый след.

Александра тяжело оперлась спиной о мачту, опуская окровавленный меч. Она тяжело дышала, грудь судорожно вздымалась под кирасой.