Воздушная кавалерия. Том 1 - Джек из тени

лишь изредка проваливался в тревожную дрёму под аккомпанемент монотонного писка приборов, сидя в своём неудобном кресле. Мы почти не говорили с ним, так как после визита бойцов «Гаммы» слова стали лишними. Отец видел, что я стал кем-то другим, а я чувствовал, что он боится этого, и эта невысказанная правда стояла между нами, как бронированное стекло и заставляла избегать разговоров об этом.

`[ВОССТАНОВЛЕНИЕ_МЫШЕЧНОЙ_ТКАНИ: 81%…]`

`[СТАБИЛИЗАЦИЯ_НЕРВНОЙ_СИСТЕМЫ: 94%…]`

Консоль работала без перебоев. Она старательно латала моё истерзанное тело, и эффективности её позавидовала бы любая ремонтная бригада. Боль уже отступила, и вместо неё осталась лишь ноющая ломота во всём теле. Я уже мог садиться на койке без посторонней помощи, и каждое такое движение было моей маленькой победой над пределами своего организма.

На следующий день, когда утреннее солнце заливало палату бледным водянистым светом, пришёл Волков.

Я почувствовал его появление раньше, чем услышал стук в дверь. Я узнал шаги капитана, они были негромкими, идеально выверенными и в них не было ни солдатской тяжести, ни врачебной спешки. Это были шаги хищника, который не торопится, потому что знает, что жертва никуда не денется.

Дверь открылась без стука.

Как я и думал, на пороге возник капитан Волков собственной персоной. Вернее, уже не капитан —на его идеально отглаженных погонах теперь красовались две звездочки. Майор. Получил, значит, повышение за блестяще проведенную операцию.

Он пришёл без адъютантов и охраны, и это было пострашнее, чем если бы он привел с собой целый взвод. Волков не нуждался в силе, так как его власть была в его взгляде и спокойствии, в той ауре абсолютного контроля, которая его окружала.

Но самым сюрреалистичным для меня было то, что он принёс с собой. Я совершенно не ожидал увидеть в руках теперь уже майор Волкова огромную плетёную корзину, которая была доверху заполнена разнообразными фруктами. В ней были и ярко-желтые бананы, и оранжевые апельсины, багровые яблоки и тяжелую гроздь иссиня-чёрного винограда, и я вдруг подумал, что в этом стерильном мире медикаментов и белоснежных халатов сочные и яркие цвета соблазнительных фруктов выглядели как что-то инородное и почти неприличное.

— Доброго дня, господа Строгановы, — голос Волкова был ровным и вежливым. — Надеюсь, не помешал.

Отец вскочил с кресла, вытягиваясь по струнке, как будто перед ним был сам Император. Я лишь медленно сел на койке, скрипнув зубами от боли в плече, и молча посмотрел на него.

— Господин майор… — пролепетал батя. — Какими судьбами…

— Зашёл проведать нашего героя, — Взглядом Волков проигнорировал отца, его холодные, проницательные глаза были устремлены только на меня. Он вошёл в палату, поставил корзину на тумбочку рядом с моей койкой и лёгким кивком указал на неё. — Витамины. Способствуют скорейшему восстановлению. Империя заботится о тех, кто ей служит.

Он говорил о фруктах, но я слышал о пайке, который выдают цепному псу.

— Благодарю за заботу, господин майор, но, как видите, я итак быстро иду на поправку. — ответил я без тени сарказма. Игра началась, и я должен был играть по его правилам.

— Вижу, — он едва заметно улыбнулся одними уголками губ, и от этой улыбки по спине пробежал холодок. — Ваша регенерация почти так же впечатляет, как и ваши… боевые навыки. Я ознакомился с отчётом медиков. Они в полном недоумении. Говорят, с такими повреждениями мышечных тканей и нервных окончаний обычный человек остался бы паралитиком на всю жизнь. А вы уже садитесь.

Майор сухо констатировал факт. Факт из досье, которое, я был уверен, уже лежало у него на столе, пухлое и полное вопросительных знаков.

— Мне повезло, — коротко ответил я.

— Везение, — задумчиво повторил он, переводя взгляд на отца, а затем снова на меня. — Интересное свойство. Оно, безусловно, помогло вам не только выжить в Аномалии, но и блестяще справиться с ситуацией в ангаре. Банда Хвата полностью уничтожена, все её члены до единого. Включая их агентурную сеть в порту. Вы оказали Корпусу неоценимую услугу.

Волков говорил так, словно я был его штатным агентом, который выполнил очередное задание. Он мастерски переписывал историю, тем самым превращая мой отчаянный акт самосохранения и спасения своего отца в спланированную операцию под его незримым руководством.

— Я просто хотел выжить и спасти отца, — я решил подыграть ему в эту игру в наивность.

— Разумеется, — легко согласился Волков. — И проявили при этом недюжинное мужество. Кстати, о вашем отце. Андрей Ильич, — он повернулся к бате, и тот вздрогнул, — все обвинения с вас, разумеется, сняты. Более того, Империя компенсирует вам потерю груза и ремонт дирижабля. И даже, сверх того. Можете считать это премией за содействие.

Отец открыл было рот, чтобы что-то сказать, но смог лишь выдавить из себя невнятное «спасибо». Он явно был раздавлен авторитетом этого человека.

А затем Волков снова повернулся ко мне, и его взгляд стал жёстче, он резал меня словно скальпель, нащупывающий нерв.

— Ваши… способности, господин Строганов, — майор сделал едва заметную паузу, тщательно подобрав использованное слово, и эта пауза была тяжелее тонны свинца, — оказались весьма кстати. Вы даже не представляете, насколько.

Он подошёл ближе к моей койке, и я почувствовал исходящий от него едва уловимый запах дорогого одеколона. Волков наклонился, словно собирался поправить мне подушку, и его голос стал тише, потому что то, что он мне собирался сказать предназначалось только для моих ушей.

— Я прочёл ваше личное дело. То, старое. Сын купца, что едва сводил концы с концами. Увлекался механикой, мечтал поступить в Инженерную Академию, но не хватило баллов. Тихий и скромный, совершенно неконфликтный юноша. — Он выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. — Ничего общего с тем человеком, который в одиночку переломил ход боя с элитным штурмовым отрядом и уничтожил Гамма-Кинетика…

Это был не вопрос, а самый настоящий приговор моей старой легенде.

— Люди меняются, господин майор, особенно после того, как их сломали буквально пополам — тихо ответил я и не отвёл своего взгляда от глаз майора.

— Меняются, не спорю, — снова согласился он. — Но всё же не настолько. Впрочем, это уже не имеет значения. Прошлое — это всего лишь набор фактов в папке, важно лишь настоящее и будущее.

Он отошёл от койки и направился к выходу, но у самой двери остановился, обернулся, и его лицо снова стало бесстрастным и вежливым.

— Империя не забывает своих героев,