Направо от Юпитера - Матвей Геннадьевич Курилкин

получалось. Движения замедлились, каждый шаг давался с трудом, и в конце концов охранник не выдержал. С очередным, особенно яростным проклятием он чуть довернул корпус, а потом из плеча вырвался яркий малиновый луч. Сверкнуло так, что у Макса зайчики в глазах засверкали, а потом он больно грохнулся на пол — часть щупалец просто осыпалась на пол и теперь слабо подёргивались, как червяки после дождя.

Но не только щупальца. Стены справа больше не существовало. Технический коридор теперь соединился с пространством тюремного блока, и Макс с Иваном имели счастье полюбоваться ошарашенной физиономией беглянки, на поиски которой они потратили столько сил. Атлантка сидела в углу камеры, от которой, собственно, только этот угол и оставался. Всё остальное было испепелено, часть прутьев клетки оплавлена, а от защитного поля не осталось и следа.

— Ты что творишь, тупица⁈ Я — всего лишь дезертир, а не убийца великого господина, меня нельзя убивать! Тем более — без суда! Да я…

Что именно хотела сказать атлантка так и осталось неизвестным, потому что стоило только охраннику в тяжёлом скафандре пошевелиться, как случилось сразу много событий.

Сначала обмякли оставшиеся щупальца — те, которые всё ещё держали Макса с Иваном. Потом у Макса отчаянно завибрировал браслет, сигнализируя о серьёзной аварии. Потом послышался страшный треск. Пол под ними начал стремительно проваливаться и разрушаться.

Первым в образовавшийся пролом рухнул охранник со своим роботом, но и остальные на уровне надолго не задержались. Сначала куда-то вниз покатилась заключённая. Макс попытался отползти от всё расширяющегося провала, но слишком поздно — они с Иваном полетели в недра перекрытий.

Это не было такое красивое падение, как показывают в фильмах, когда герой летит с высокой скалы, стремительно приближаясь к земле. Больше подходит словосочетание «скатился кубарем». Там, внутри, под полом, было темно, Макс всё время бился о какие-то конструкции, кто-то кричал на разные голоса, что-то гремело, где-то рушилось, трещало и скрипело. И конца этому хаосу не было.

Вряд ли падение продолжалось долго, но Максим успел смириться с тем, что оно никогда не закончится. И в этот момент всё и закончилось. Последний, короткий промежуток свободного падения, потом тяжёлый удар. Он приземлился головой и плечами, если бы не спецовка — точно сломал бы шею. Хотелось закрыть глаза и потерять сознание — перед глазами и так всё плыло, а в ушах звенело, но Макс себе такого позволить не мог. Он потряс головой и приподнялся, пытаясь разглядеть, где они.

На секунду показалось, что он находится во внутренностях великана. И сейчас эти внутренности были очень сильно травмированы. Луч налобного фонаря выхватил пульсирующие, корчащиеся в пароксизме судорог стенки чего-то огромного вокруг. По стенкам стекали потоки жидкости. Даже жижи. Эта жижа постепенно разъедала поверхность, по которой стекала, заставляя её дымиться желтоватым туманом. Наверняка — невероятно мерзко пахнущим, а ещё — ядовитым.

Но не это вызывало ужас. Куда хуже было то, что полость, в которой они оказались, очень быстро наполнялась этой жижей. Возможно, вскоре она проест себе путь дальше, но пока она скапливалась на полу вокруг Макса и остальных.

Рядом копошился Иван — он лежал прямо на спине робота, который тоже пытался встать, неуклюже ворочаясь и оглашая воздух незнакомыми ругательствами. Падение для его костюма даром не прошло. А может — обилие едкой жидкости, кто знает. То ли боевой костюм, то ли пилотируемый робот выглядел побитым, кое-где из сочленений парило, а может, и дымило — непонятно.

— Просыпайтесь! Вам нельзя! Просыпайтесь, пожалуйста! — Макс пригляделся повнимательнее, и заметил, что Иван с охранником в этой куче не одни. Оказывается, нейроумок не сам пытается встать, он осторожно держит краснокожую девицу. У той, видно, костюм тоже непростой, но у него есть один большой недостаток — отсутствует шлем. Так что сейчас по лбу стекала тоненькая струйка крови — видно, приложилась где-то, пока падала.

Охранник, наконец, перевернулся, сбросив с себя и Ивана, и бессознательную девицу. Те скатились в сторону, прямо в лужу едкой жидкости, но нейроумок поступил джентльменски — извернулся так, чтобы упасть вниз, так что девица не окунулась в гадость с головой.

— Максим! Ну помоги же! Не видишь, она сейчас поранится! — Возмутился Иван. У него никак не получалось встать — для этого нужно было отпустить девицу, а делать этого нейроумок явно не собирался.

Охранник тоже попытался принять вертикальное положение, но рука, на которую он опирался, во что-то провалилась, и он рухнул обратно, разбрызгивая вокруг едкий сок вперемешку с каким-то мусором и ошмётками.

— Твари! Из-за вас всё! — Похоже, падение и последующая возня в недрах межэтажных перекрытий станции его окончательно выбесили. Он снова начал подниматься с невнятным рычанием — на членораздельную ругань уже не хватало сосредоточенности. Начал молотить руками и ногами во все стороны, сбил ножищей только-только утвердившегося на коленях Максима.

— Ай, да пошло всё нахрен! — Не выдержал землянин. — Заткнись!

С этими словами он, так и не вставая, изо всех сил пнул охранника в локоть, заставляя того снова рухнуть в жижу.

— Да я ж вас сейчас на ноль помножу, дикари убогие!

Макс снова пнул его в локоть, не давая встать, а потом ему удалось нащупать какую-то неровность, и он всё-таки смог себя подтянуть и встать.

— Задрало! Всё задрало! — Макс нащупал у себя на поясе чудом не потерянный резак, прыгнул на охранника, и принялся у него что-то резать. Какое-то сочленение на спине, где горб. Он понятия не имел, что это, но ему было наплевать. Даже если оно сейчас взорвётся.

— Убью, землянин! Это бунт! Как ты смеешь⁈

— Да ты меня и так убьёшь, так что заткнись и не брыкайся! Урод атлантический! Как же вы мне все надоели!

— Максим, слово атлантический этимологически неверное! — Напомнил Иван, но Макса уже окончательно понесло:

— Спасибо, Ваня! Что б я без тебя делал, филолог херов!

Макс чувствовал себя, как ковбой, который скачет на бешеной лошади. Осатаневший охранник возился в жиже, чей уровень постоянно поднимался, на забрало скафандра проецировалось яркое предупреждение о том, что концентрация опасных веществ в воздухе вот-вот достигнет критических для человеческого организма значений, и фильтр шлема перестанет справляться, а Макс продолжал упорно шерудить резаком где-то в сочленениях на горбу бешеного робота. Ну, когда удавалось хоть на пару секунд правильно навестись.

— Твою мать, лучше б ты мне помог! Брось ты эту дуру!

— Максим, если я её отпущу,