Направо от Юпитера - Матвей Геннадьевич Курилкин

придумки, нам будет легче справляться, когда нас станет меньше. Господин инженер утверждал, что в этот раз заберут многих — наши заказчики с последнего рейса потерпели большие потери в войне, им нужно срочно восполнять численность бойцов!

«Зашибись. Ты, Макс, в детстве столько фантазировал, как будешь сражаться с инопланетянами, когда вырастешь. Ну, что, мечты сбываются, да? Просто охренительно!»

После того, как стянули края разрыва, стало полегче. Заделать пеной оставшиеся щели оказалось совсем несложно и скоро ремонт был закончен. Товарищи по работе радовались, сидя в подготовленной Максом чаше в ожидании корабля — до его прибытия оставалось ещё два часа. А вот сам Макс не радовался — он кипел от гнева и возмущения.

— Максим, мне кажется, ты чем-то недоволен, — вкрадчиво поинтересовался Алексей.

— Ну да, недоволен. — Макс знал, что надо промолчать, но он слишком устал и был слишком зол, чтобы контролировать язык. — И не совсем понимаю, чему радуешься ты.

— Ну как же! Мы выполнили задачу даже раньше срока! И при этом сохранили рабочие руки для заказчиков! Мне кажется, тут есть, чему радоваться и гордиться! Причём значительную часть нашего успеха обеспечил ты! Уверен, когда в корпорации об этом узнают, твоё имя обязательно поместят на Доску Почёта!

— Нет там никакой доски почёта, — сказал Макс, и в наушниках образовалась поражённая тишина. — И никто ни ваши, ни моё имя вспоминать не будет, можете мне поверить. Нас вообще всех сюда отправили втихаря, потому что торговля людьми в России запрещена. А это — именно торговля. Поэтому корпорация никогда и нигде не будет упоминать никого из здесь присутствующих. Для всего мира нас нет. Кто-то, как мы с Иваном, пропали без вести, другие, как вы — и вовсе никогда не существовали.

Ещё когда говорил чувствовал, что зря это делает. Нехорошо портить людям последнюю радость в жизни. Это ведь важно для них для всех.

«Только кажется, что они не боятся смерти. Ещё как боятся, хоть на того же Винтика посмотреть — до сих пор не отошёл после того, как чуть не свалился в бездну Юпитера. Только бояться им либо нейросеть не даёт в башках, либо воспитание. Но тоже в сочетании с нейросетью. И единственное, что их вдохновляло и смиряло с действительностью — это то, что их, после смерти, может быть, будут помнить и хвалить. А я их этого всего лишил».

Пауза затягивалась. Связь в скафандрах была настроена так, что все слышат всех. И сейчас усталую отповедь Макса слышали все присутствующие.

«Кажется, меня сейчас будут бить. Возможно, даже ногами», — подумал Макс.

— Ты просто утомился, Максим, — очень добрым голосом сказал Алексей. — Ты слишком перенапрягся, к тому же ушёл из-под надзора лекаря раньше времени, вот у тебя и случилось нервное расстройство. Из-за этого ты говоришь всякие глупости. Ничего, бывает. Ты всё равно большой молодец. Когда вернёмся, мы тебя отведём к доктору, он тебе обязательно поможет. Я знаю, у наших заказчиков есть прекрасные успокоительные средства — твой случай не первый, такое уже бывало.

Спорить Макс не стал — вот ещё. А то ведь и в самом деле в психи запишут. Больше его ни о чём не спрашивали, и вообще сторонились. Держались подальше, как будто боялись заразиться сумасшествием. Исключить его из общей сети Алексей постеснялся, так что оставшееся время все провели в неловком молчании. Хотя Максу по большому счёту не было неловко, ему было плевать. По крайней мере, он старательно себя в этом убеждал.

«Вообще непонятно, с какого перепугу ты тут проповедовать начал? Жалко тебе их? А чем ты им помочь можешь? Ты себе помочь не можешь. И, между прочим, они куда счастливее тебя — верят в то, что их жизнь имеет высшую цель и смысл! Так какого чёрта ты полез вообще в чужой монастырь?»

Нет, если бы нейроумки отреагировали по-другому…

«Нас ведь тут по-прежнему больше, чем хозяев. Взять бы и прибить их всех. Куда больше пользы было бы для страны получить целую инопланетную станцию. Интересно, корпорация вообще с кем-нибудь технологиями делиться собирается? Что-то я не слышал, чтобы ту же суперткань где-нибудь ещё производили. Про остальное „Росперраз“, походу, и вовсе не распространяются».

Даже Винтик, Шпунтик и Незнайка неосознанно от него дистанцировались. А ведь после того, как он дал им прозвища, нейроумки прониклись к нему настоящим почтением.

«Или это не из-за прозвищ, а после того, как мы ту дуру поймали. Всё-таки совместный бой! Нет, валить отсюда надо. Не собираюсь я за этих высокомерных засранцев воевать. Не понравилось».

Макс старался не вспоминать прошедший бой. В тот момент страшно не было. Точнее, было, но пустотников учат справляться со страхом — в космосе слишком часто случаются непредвиденные ситуации, если каждый будет замирать от ужаса, почувствовав приближение смерти, пустотников быстро не останется.

«И вообще, с какого перепоя я должен за них воевать? Они мне, вообще, кто? В рабство взяли и теперь ласково учат воевать непонятно с кем. Кстати, да, хоть бы это рассказали. А то воевать собираемся за Великую Атлантиду, а против кого воевать — неизвестно. И Атлантида какая-то не великая совсем. И потери у неё слишком большие… Я, кажется, догадываюсь, почему та девица попыталась сбежать. И это, кстати, наш шанс. Валить отсюда надо, а замечательные и высокоразвитые атланты пусть нахрен идут дружным строем и желательно с барабанами на шее! А нейроумки… хотят сдохнуть за просто так — пускай, их проблемы. Понимаю, что они не виноваты и думают нейросеткой с заданной программой, но это не моя вина!»

Хорошо, что корабль за ними прилетел немного пораньше, а то неизвестно, куда завели бы Макса дальнейшие рассуждения. Пилот — атлант был изрядно изумлён количеством возвращающихся, и даже вышел в грузовой отсек, чтобы лично их всех пересчитать. Комментировать, правда, не стал, но одобрительно кивнул, а потом они, наконец, вернулись на станцию. С триумфом, о котором кроме них никто не знал. Хотя нет, когда Максу пришло время опять обучаться тактическим приёмам москитного флота, инструктор уточнил:

— Эй, человек. Тебя доктор искал. Почему ушёл из лазарета раньше времени?

— Да там раньше-то всего на пару часов, — пожал плечами Макс. — Скучно стало лежать. Да и авария была…

— Эту аварию тебе не следовало устранять, ты слишком ценный. И ещё несколько из вас. Я передам твоему руководству, что тебя не следует задействовать в слишком опасных работах.

Макс