Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

Ну что же, мы люди не гордые. Мы подождём.

Тем временем хозяин очередного предмета сдёрнул холст с тяжелого серебряного медальона, и у них пошёл новый кон.

Сначала всё двинулось по привычной схеме, но уже к третьему кругу их чинная беседа превратилась в настоящий академический балаган. Двое мастеров наглухо упёрлись в датировку. Коробьин по манере шлифовки грани уверенно ставил на сороковые годы, а его сухонький сосед брызгал слюной и доказывал, что это очевидно шестидесятые прошлого века, и только полный слепец этого не замечает.

Оба гоняли по кругу одни и те же заученные доводы, заходя на пятый вираж, как карусель, которую забыли остановить. В процессе они наизусть, целыми абзацами цитировали архивные реестры Палаты, пытаясь задавить друг друга знаниями.

Самое смешное было в другом. Пока эти двое сотрясали воздух, у меня в голове словно щелкнул невидимый тумблер и Оценка включилась сама, намертво зацепившись за серебряную безделушку.

Предмет в моих глазах мгновенно подсветился, выдавая полезную информацию:

«Медальон памятный, мастерская Орехова, серебро 84 пробы. Возраст: двести двадцать лет. Сила: слабая защита от ментальной магии, рунический контур почти выгорел. Реставрация петли, кустарная замена штифта. Реальная цена — сто сорок золотых.»

Да уж… это были не сороковые и уж точно не шестидесятые прошлого века. Оба «великих академика» пролетели, причём с треском.

Ну а когда они зашли на очередной круг их глубокомысленной ахинеи, мне их стало по-человечески жалко.

— Этой безделушке двести двадцать лет, — как бы невзначай протянул я.

Коробьин медленно повернул ко мне свою постную физиономию:

— Что, простите?

— Этому артефакту двести двадцать лет, — повторил я с той особой, наглой снисходительностью, которая доступна только слегка нетрезвым людям. — Мастерская Орехова, проба восемьдесят четвёртая. Рунический контур под завязку выгорел, толку от него теперь как от козла молока. Петлю на обороте чинили, штифт меняли кустарно, на коленке. Реальная цена этой хреновине — сто сорок золотых, но так как силы в нём осталось немного, то продать вы его сможете исключительно коллекционерам.

Объяснять, откуда у меня взялись эти подробности, я не стал. Нафиг мне это надо? Пусть теперь сами ломают свои умные головы.

Сухонький оценщик на мгновение так и застыл с полуоткрытым ртом, затем машинально протянул сухую узловатую руку, перевернул медальон и поднёс его практически к самому носу. Разглядывал долго, сопя от напряжения и совсем забыв дышать. На лбу у него даже проступила мелкая испарина. Затем, всё так же не отрывая взгляда от серебряной петли, он просто отвёл вторую руку в сторону и раскрыл ладонь. Коробьин понял этот жест без слов и вложил в его пальцы свою лучшую ювелирную лупу.

— Штифт-то и правда… — тихо пробормотал сухонький куда-то в поверхность стола, почти касаясь медальона носом. — На коленке сделан…

— Я это и сам вижу, — мгновенно отрезал Коробьин. — Вы мне про пробу объясните, юноша. Откуда вы про пробу-то узнали? На этой вещице клейма нет, оно стёрто ещё до вашего рождения.

По ряду оценщиков мгновенно прошла волна снисходительных ухмылок. Соседи переглянулись с той особой цеховой спесью, с какой старые опытные коты смотрят на наглого дворового котёнка, пытающегося прибиться к их компании. Сухонький мэтр сдержанно хмыкнул себе под нос, а молоденький подмастерье вовсе прыснул, но тут же осекся под строгими взглядами старших. Пускать какого-то залётного аристократа в свою компанию «мегаэкспертов» никто из них, разумеется, не собирался.

Коробьин лишь жёлчно сжал губы, окончательно бледнея от злости.

— Камень мне принесите, — отрезал он, обращаясь к кому-то за спиной. — И кислоту тоже.

Сухонький тут же засуетился, полез куда-то под стойку, вытащил обшарпанный футляр и выложил на зелёное сукно плоский брусок чёрного пробирного камня вместе с двумя стеклянными пузырьками.

Коробьин молча цапнул медальон, развернул его к свету и отыскал на самом краю ушка место, где серебро и без того было изрядно потёрто. С сильным нажимом он провел этим местом по камню. На чёрном сланце осталась четкая белёсая полоса — металлический след от медальона.

Сухонький вытащил из пузырька притёртую пробку и осторожно капнул кислотой прямо на этот белесый след.

Дальше все шестеро экспертов намертво застыли и молча уставились на камень. Проверка была простой как дрова. Если серебро низкого качества или поддельное, медь в его составе под ядреной кислотой моментально вспыхивает грязным, темным пятном. Чем хуже проба, тем быстрее и чернее реакция.

Но эта полоса даже не подумала темнеть. Капля кислоты секунду постояла на следе, чуть помутнела по самому краю и замерла. Именно так ведет себя только чистое, высокое серебро.

За стойкой повисла звенящая, почти молитвенная тишина. Шестеро мудрых мэтров стояли не шелохнувшись и не рискуя поднять на меня глаза. Все они упрямо гипнотизировали чёрный брусок с капелькой кислоты, будто искренне надеялись, что законы химии прямо сейчас передумают и полоса на камне волшебным образом почернеет.

— Действительно восемьдесят четвёртая… — пролепетал наконец сухонький оценщик, тяжело оседая обратно на свой табурет.

Коробьин стоял неподвижно, но над его крахмальным воротником медленно, густо наливалась красным соком шея. Багровая краска поднималась снизу вверх, ровно и неторопливо, словно тяжёлое вино в узком стеклянном стакане.

— Вы явно как-то подсмотрели, — процедил он сквозь зубы, так и не рискуя поднять на меня прямого взгляда. — Наверняка кто-то из подмастерьев по глупости ляпнул, что именно сегодня собираются выкладывать на проверку, а вы уши и распустили.

— Да что за бред… ⁈

— Да-да, подсмотрели! — окончательно взвился Коробьин, выпрямляясь и злобно поводя узкими плечами. — Чудес на свете не бывает, юноша! Вот так сходу различить пробу на старом артефакте может только Оценщик не ниже ранга С! А у вас, господин Морн, если мне не изменяет память, обычный ранг Е! И не надо так на меня смотреть. В этом городе уже все давно в курсе, что вы изволили прибыть в Жаровск. Половина местных купцов даже приготовила свои лучшие артефакты вам на просмотр. Представитель Великого Дома, как-никак. Пусть и ссыльный.

Ого. Вот это да.

Я даже ненадолго завис, переваривая услышанное. А даже и не думал, что за эти несколько месяцев моя Оценка так резко махнула в уровне. Или это местная водочка на меня так благотворно подействовала? Если мой Дар открывается во всей красоте только под хорошим хмелем, то я вполне готов ходить слегка