Где демон выжигает небеса - Ирина Игоревна Голунцова

Наблюдая за тем, как лисица забралась на колени Бянь Цяня и, покрутившись, словно кошка, улеглась у него между ног, Вэй Лу предпочёл просто выпить ещё. Он едва ли мог отвести взгляд от этой парочки, отчего Бянь Цян грозно на него посмотрел.

– Хочешь что-то сказать?

Вэй Лу понимал, что не стоило озвучивать тот факт, что рядом с Хо-Хо Бянь Цян превращался из грозного разбойника с большой дороги в довольно умилительное зрелище. Вот только столь ласковым и улыбчивым Бянь Цян был разве что с духом лисицы, потому как к остальным он относился с открытым пренебрежением.

– Не ожидал, что ты можешь быть таким добрым хотя бы к кому-то, – нейтрально отозвался Вэй Лу. – Да и не думал, что дух-хранитель способен обращаться подобной формой.

– Духи на то и духи, сильнейшие из них могут менять свою форму, а Хо-Хо интересен окружающий мир. Она передавалась в секте Яо как оружие, и никто не воспринимал её как живое существо… да, по сути, она мертва, но живёт намного дольше многих совершенствующихся.

– И поэтому Яо Мэнцзин передала тебе лисицу? Чтобы ты заботился о ней?

На мгновение задержав руку над головой Хо-Хо, между ушками которой витали фиолетовые искорки, Бянь Цян поднял на него напряжённый, в какой-то степени подозрительный взгляд. Его определённо терзали сомнения, и на заданные вопросы он отреагировал не скоро.

– У нас с Цзин-эр сложные отношения.

– Кому, как не мне, знать о сложных отношениях? – неопределённо пробормотал Вэй Лу.

Поймав на себе несколько придирчивый, но осторожный взгляд Бянь Цяня, он предпочёл проигнорировать его. Этот парень обладал невероятным чутьём и проницательностью, догадываясь, что Вэй Лу говорил об Асуре. Когда банда Бянь Цяня поймала его, а заодно и освободила Вэй Учэнь и других тёмных заклинателей, он наверняка слышал их разговоры о духовной школе Тайян, как за «Заклинателем змей» послушно бегал один тёмный заклинатель из секты Шэнь.

– Трудно не согласиться, – хмыкнул Бянь Цян, – по крайней мере, ты тоже представляешь, каково это – быть чужим слугой, чей хозяин обманчиво добр к тебе.

Нахмурившись, Вэй Лу с недоумением уточнил:

– Разве вы с Яо Мэнцзин?..

– Кто? Возлюбленные? Люди одного положения? Пф. – Брезгливо фыркнув, Бянь Цян принялся задумчиво почёсывать Хо-Хо по холке. Что-то дьявольское и отталкивающее промелькнуло в его острой ухмылке. – Секта Яо купила меня как раба у обычных крестьян, которые не хотели иметь ничего общего с ребёнком, что мог черпать тьму из окружающего мира. Пришлось трудиться и выживать, чтобы получить хорошее место. Так я стал личным слугой господина Яо, старшего брата Цзин-эр. В детстве мы с Цзин-эр часто играли, но со временем, когда я подрос и всё так же продолжил по-дружески общаться с ней, верхушке власти это не понравилось. За подобную дерзость меня хорошенько так побили палками. Именно тогда я вспомнил, что являюсь рабом.

– Рабом? Секты не держали рабов.

– Ты, как наследник Шэнь, и не должен об этом знать. К тому же ты с севера, а я с юга. Но для любых господ нужна прислуга и солдаты, а меньше всего жалко беспризорников или тех, кого продали. Им просто некуда идти, они не знают другой жизни.

– Я бы не сказал, что тебе противна Яо Мэнцзин. Как мне казалось, она любит тебя.

– У нас сложные отношения. В ночь гонений господин Яо успел передать ей Хо-Хо, а также наказал мне и своим верным помощникам оберегать её.

– И что ты сделал? – уже предчувствуя неладное, уточнил Вэй Лу.

– Перерезал глотки помощникам господина Яо и возглавил других выживших заклинателей, взяв в заложники Цзин-эр. Мне было пятнадцать, но тогда я уже кое-что умел. А затем принудил Цзин-эр выйти за меня замуж, а также наколоть мне символы удержания духа-хранителя, чтобы стать равноценным хозяином девятихвостой лисицы.

С таким подходом неудивительно, что со стороны Бянь Цян и Яо Мэнцзин напоминали вечно ссорящуюся пожилую пару, в которой лишь изредка проскальзывала некая искра взаимного понимания и привязанности. В их отношениях для любви не осталось места, если она, конечно, хотя бы когда-то была.

Вэй Лу выглянул в окно, наблюдая за тем, как мелкие капельки задерживались в воздухе неприятной моросью. Дети куда-то убежали. За дальним домиком он рассмотрел павильон, одиноко стоящий посреди моря опавших листьев. Наверное, одно удовольствие наслаждаться красотами благоухающих цветов и яркой зелени, однако сейчас холодный ветер навевал разве что уныние. И сидящий там Синь Юй определённо занимался самобичеванием.

– Никак не пойму, что Вэй Учэнь нашла в этом нытике. Такое чувство, словно это она – муж, а он – плаксивая жёнушка.

– Он потерял всех своих близких, а Вэй Учэнь забыла о нём. Не будь с ним так строг.

– От него есть польза, поэтому претензий у меня нет, – отметил Бянь Цян, наполнив опустевшие пиалы с лаоцзю, которое уже успело остыть. – Мой тебе совет: никогда не влюбляйся и никого не люби – с куда большей вероятностью ты либо разочаруешься в человеке, либо устанешь от него. И лучше бы всё стало так, потому что терять близких, как говорят, ещё тяжелее.

– Верно говорят.

– Но тебе всё равно, да? – поднеся пиалу к губам, полюбопытствовал Бянь Цян, стрельнув в Вэй Лу испытующим взглядом. – Ты словно добрый наивный пёсик, который простит своему хозяину любую жестокость. Хороший мальчик Вэй Лу, ха-х.

Пару месяцев назад за такие слова Вэй Лу бы поколотил негодяя, но сейчас отреагировал с какой-то смиренной грустью. Он ведь действительно похож на преданного пса, которого подкупили тёплым кровом и добрым словом.

– Спасибо за угощение, – отозвался Вэй Лу, поднимаясь с места, чтобы покинуть комнату.

Бянь Цян не возражал, с готовностью вскрывая глиняный кувшин с лаоцзю, пока на его коленках продолжал ластиться маленький дух лисицы.

Вэй Лу разрывался между желанием наведаться к Асуре и попыткой растормошить Синь Юя, но, учитывая, что он и так проявлял к первому чересчур много внимания, решил хотя бы немного разнообразить своё тревожное состояние. Он понимал, что лезть в отношения Вэй Учэнь и Синь Юя не лучшая затея, однако от одного лишь взгляда на этих двоих его душа чуть ли не умирала. А ведь в былые времена Вэй Лу только и делал, что ревновал Вэй Учэнь… ко всему, что движется.

Он знал, каково терять близких, и если бы Вэй Учэнь забыла о нём, то испытал бы не меньшее горе и отчаяние. Но, в отличие от Синь Юя, он хорошо знал её и понимал, что напористостью и