Тень отступника - Артём Гармашов

Раньше Ризаан сам этим не занимался. Несколько недель назад он поймал себя на том, что скоблит ногтем грязь из-под другого ногтя — так же тщательно, как это каждое утро делал Нар'миир. С тех пор привычка закрепилась. Ризаан по-прежнему не понимал, зачем Нар'миир уделял этому столько внимания. Но теперь каждое утро начинал с того же.

Дверь закрылась за последним выписанным. Ризаан остался в палате один.

За окном медленно темнело. Он давно перестал следить за временем по полосам света на стенах.

Дверь снова открылась.

Без предупреждения и без привычного скрипа. В палату ворвался сквозняк, а следом вошёл высокий эльф в ламелляре из чёрных пластин, покрытых фиолетовыми рунами.

Илар Кейран.

Один.

Он остановился на пороге и оглядел палату.

Ризаан проследил за его взглядом. Пустые койки. Скомканное бельё. Табурет, который уже несколько дней стоял криво посреди прохода.

Кейран вошёл глубже.

Перед койкой Ризаана громоздилась стопка книг в кожаных переплётах с золотым тиснением:

«Устав столичного войска».

«Тактика конных сотен».

«История походов Бёрионов. Том девятый».

Три книги по его просьбе нашли слуги в библиотеке Кутаниса. Ещё две принесли из дома вместе с чистой одеждой. В нынешнем состоянии Ризаану казалось, что за эти пять книг можно было месяц содержать всё столичное войско. Книги оставались единственным, что принадлежало ему в этой палате.

Рядом лежала стопка исписанных пергаментов. Не жалобы и не прошения. Ризаан двадцать три раза разбирал события на тракте. Менял порядок действий. Расставлял нукеров иначе. Отправлял другого командира. Приказывал стрелять раньше. Пытался найти решение, при котором выполнил бы приказ и не привёл Нар'миира на плаху.

Не нашёл.

Кейран посмотрел на книги, пергаменты и пустые койки. Затем — на Ризаана. В его лице не было ни гнева, ни любопытства. Даже обычной скуки.

Ризаан поднялся и вытянулся. Кулак лёг на грудь.

— Уздень второй сотни Ризаан Вашак. Разрешите обратиться, илар.

Кейран ничего не ответил. Смотрел куда-то за его плечо, на знакомую Ризаану трещину в стене.

— Больше месяца назад по вашему распоряжению меня поместили в лазарет, — продолжил Ризаан. — Раны зажили через три дня. С тех пор я не получал приказов и не допускался к службе. Прошу назвать причину и сообщить дальнейшие распоряжения.

Кейран перевёл взгляд на него. Долго смотрел, не говоря ни слова. Ризаан заставил себя не опускать глаз. Наконец илар развернулся и направился к выходу. Ризаан шагнул следом.

— Илар…

Кейран остановился в дверях и поднял руку. Ризаан осёкся. Несколько мгновений илар стоял к нему спиной. Затем коротко повёл кистью, приказывая следовать за собой, и вышел в коридор.

Дверь осталась открытой.

Ризаан посмотрел на книги, на двадцать три исписанных листа, на койку, где провёл больше месяца. Потом вышел вслед за Кейраном.

Они покинули лазарет в сумерках.

Кейран не взял ни коня, ни кареты. Просто зашагал по мощёной дороге, и Ризаану пришлось ускориться, чтобы не отстать. Так быстро илар обычно ходил лишь в походах, когда каждая потерянная минута могла стоить кому-нибудь жизни.

Позади остались санитарный корпус, казармы, конюшни и арсеналы. Дальше потянулись плацы. Ризаан посмотрел на утоптанную землю, где ещё недавно стояла его сотня. Теперь там было пусто. Ветер гнал пыль между мишенями.

Кейран не произнёс ни слова.

Навстречу попадались воины и нукеры, отпущенные в город на ночь. Они приветствовали илара и торопливо уступали дорогу. Ризаан почти не замечал их. Он смотрел в спину Кейрану и ждал приказа, вопроса — хоть чего-нибудь.

Не дождался.

Штаб столичного войска стоял почти у ворот Сар'Келы. Тёмно-серый камень сливался с наступающей ночью, и казалось, будто здание выросло прямо из каменистой земли.

Три этажа. Несколько узких окон, похожих на бойницы. Щит с гербом над входом.

Света внутри не было.

Двое нукеров у крыльца вытянулись при появлении илара. Кейран прошёл между ними, толкнул тяжёлую дверь и скрылся внутри, ни разу не обернувшись.

Ризаан задержался на пороге.

Он хорошо знал это здание снаружи. Не раз ждал у крыльца, пока уздень или сам Кейран вынесет приказ. Здесь принимались решения, от которых зависело не только столичное войско, но порой и вся армия Кара'Тага.

Внутрь Ризаан прежде не входил. Теперь он был узденем. Он переступил порог.

Дверь закрылась за спиной с глухим стуком. Из темноты донеслись шаги Кейрана — илар уже поднимался по лестнице.

Ризаан пошёл на звук.

В штабе не горело ни одной лампы. Рабочий день давно закончился, писари и офицеры разошлись. Только последние отблески заката просачивались сквозь узкие окна и ложились на каменные плиты бледными полосами.

Ризаан держался ближе к стене. Впереди иногда проступал силуэт Кейрана, затем снова растворялся в темноте.

Они поднялись на второй этаж. Потом на третий.

Ни голосов, ни шагов. Только камень, пыль и холод.

Кейран остановился у дальней двери. Звякнули ключи. Металл стукнул о косяк, стержень со скрежетом вошёл в замок.

Дверь протяжно скрипнула.

Илар вошёл в кабинет.

Ризаан остался в коридоре.

Он вспомнил разговор, который слышал вскоре после повышения. Несколько узденей сидели тогда в офицерской столовой и объясняли ему тонкости нового звания.

— Самое главное — Кейран, — сказал один из них, понизив голос. — У него привычка решать неудобные вопросы без свидетелей. Вызвал в штаб — молись Страннику. Повёл в кабинет — добавь ещё и Призрака. А если закрыл дверь и молча смотрит, лучше сразу вспоминай, что успел натворить.

Тогда остальные рассмеялись. Ризаану сейчас было не смешно.

Он перебирал услышанные советы. Как стоять. Куда смотреть. Когда признать ошибку, когда промолчать и чего ни в коем случае не говорить. В уме постепенно складывался будущий разговор: здесь уступить, здесь принять вину, здесь не позволить Кейрану приблизиться к правде.

— И долго мне тебя ждать? — Голос Кейрана донёсся из кабинета. Негромкий, но уже на грани угрозы. — Может, тебе вернуться к койке в лазарете?

Только тогда Ризаан понял, что всё ещё стоит перед открытой дверью. Пальцы, сжимавшие пояс, разжались. Он шагнул в кабинет.

Кейран уже сидел в кресле — широком, обтянутом потемневшей кожей. На подлокотниках она растрескалась, местами протёрлась до основы. Креслу было хорошо за сотню лет, но илара это, похоже, не заботило.

Сам он устроился почти вальяжно: одно плечо было опущено, локоть лежал на подлокотнике, пальцы свободно свисали. Ризаан не мог представить в такой позе ни отца, ни дядю. Оба сидели прямо даже за семейным столом.

Остальную часть кабинета приходилось угадывать. Единственное окно находилось за спиной Кейрана, и последние отблески заката обрисовывали лишь очертания: