Тень отступника - Артём Гармашов

Утренняя прохлада давно уступила полуденной духоте. Тени от навесов стали короче, гомон толпы — гуще. Перекликались зазывалы, скрипели телеги, у мясных рядов надрывисто орал осёл.

Малис стояла за прилавком и последние полчаса слышала почти одного его.

Прилавок был старым. Доски потемнели, рассохлись и покрылись глубокими выщерблинами. Малис провела ладонью по шершавому краю, затем привычно опёрлась на него. Прилавок тихо скрипнул под её весом.

На прилавке лежало всё, что она могла предложить.

Три куклы из соломы и лоскутов. Самая маленькая — с глазами из тугих нитяных узелков. Пучки сушёных трав: полынь, шалфей и мелкие жёлтые цветы, названия которых Малис так и не узнала, хотя запах помнила с детства. Глиняные горшочки с мазями — от трещин на руках, ожогов и простуды на губах. Два мотка шерстяной пряжи.

Немного. Но разложено аккуратно.

Малис поправила ворот плаща. Пальцы нащупали край ткани и подтянули его выше.

Старое долговое клеймо на шее было скрыто. Его выжгли через три года после смерти отца, и с тех пор Малис проверяла ворот каждые несколько минут, даже когда никто на неё не смотрел.

Плотный плащ она носила не из-за холода. Он скрывал шею, плечи и ключицы, делал её менее заметной среди торговцев.

Именно это ей и требовалось.

Торговля шла вяло. Кукол покупали редко, пряжу — ещё реже. Лучше расходились травы и мази: старуха с нижнего яруса возьмёт шалфей, служанка из богатого дома — средство для обветренных рук.

Деньги выходили небольшие, зато почти без затрат. Травы Малис собирала сама. Шерсть распускала из старых вещей и снова пряла. Кукол вечерами делала вместе с сёстрами. После платы за место оставалось немного — как раз на продукты и ингредиенты для целебных настоев.

Ожидая покупателей, Малис поглаживала край доски. Туда. Обратно.

Пальцы двигались сами. Только они и выдавали, что она кого-то ждёт, хотя сама Малис старалась об этом не думать.

Сбоку послышался звон стали. Сначала далёкий, едва различимый в рыночном шуме. Потом ближе.

Пальцы замерли. Малис решила, что по площади идёт городской патруль. Стражники часто проходили между рядами, иногда останавливались у соседних прилавков, задавали вопросы и уходили. Она не подняла головы.

Но звон приближался слишком ровно. И прямо к ней. Малис всё-таки посмотрела.

Ризаан.

Он шёл через площадь не как военный, а как наследник богатого рода. На нём был длинный приталенный кафтан из тёмно-серого сукна, расшитый серебряной нитью по вороту и рукавам. Широкий пояс украшали серебряные бляшки.

Слева висел меч.

Не такой, как у Нар'миира. Этот был изготовлен искуснее: рукоять оплетена светлой кожей, навершие выполнено в виде головы рыси, на серебряной гарде проступала тонкая гравировка. От рун исходило слабое желтоватое сияние. Рядом висел кинжал в ножнах с тем же узором.

Доспеха на Ризаане не было. Возможно, он хотел показать, что пришёл не как уздень. А возможно, дорогая одежда и вооружённые нукеры за спиной должны были напомнить Малис, кем он теперь стал.

Двое нукеров следовали в нескольких шагах позади. Оба в полном доспехе. Чуть позади Ризаана шла тёмная эльфийка.

Малис задержала дыхание.

Тёмно-синее платье. Длинные чёрные волосы — почти такие же, как у самой Малис, только чистые, тщательно расчёсанные и уложенные. Насыщенно-синие глаза.

Эльфийка держалась чуть позади Ризаана, но смотрела не на дорогу. Её взгляд прошёлся по куклам, пучкам трав и горшочкам с мазью. Затем поднялся к лицу Малис, задержался на плечах и остановился у высокого ворота плаща. Будто искал то, что под ним скрывалось.

Малис уловила в этом взгляде лёгкое пренебрежение. Или ей только показалось.

Было там и что-то ещё — словно незнакомка ожидала увидеть другую женщину, а встретила бедную торговку с обветренными руками.

Пальцы Малис сжались. Ногти прошлись по доске и оставили свежую царапину. Раздался короткий неприятный скрежет.

Она сразу разжала руку. Поздно. Напряжение уже поднялось к плечам и застыло там.

Ризаан подошёл к прилавку. Нукеры остановились за его спиной. Незнакомая эльфийка встала чуть сбоку.

Молчание продлилось три удара сердца.

— Здравствуй, Малис.

Она не ответила. Взгляд метнулся от Ризаана к нукерам, затем к синеглазой эльфийке.

— Что тебе надо? — Голос прозвучал глухо. — Решил, что раз я выгнала твоего друга, можно снова портить мне жизнь?

Ризаан молчал.

— Отца больше нет. Кого теперь выберешь? Брата? Сестёр? — Малис чуть подалась вперёд. — Я слышала, детей ты уже мучил. Может, теперь возьмёшься за меня? Или для узденя пытать женщин — обыденность?

Скулы Ризаана напряглись, но больше он ничем себя не выдал.

— Перестань, — произнёс он тихо. — Не делай из меня изверга. Я не желал зла ни тебе, ни твоей семье. Ни тогда, ни сейчас. Я пришёл по важному делу.

— Конечно.

Малис кивнула на эльфийку:

— А эта зачем? Смотреть будет? Или записывать мои крики?

Незнакомка не ответила. Она положила ладонь на плечо Ризаана — мягко, почти ласково. Уголок губ приподнялся, обозначая лёгкую улыбку. Ризаан сразу напрягся, но руку не сбросил.

Малис смотрела на тонкие пальцы, лежавшие на дорогом сукне. На то, как спокойно эльфийка касалась его при посторонних. На то, как он это терпел.

— Навязали пару? — спросила она тише. — Надеюсь, счастья у вас будет столько же, сколько у моей семьи за последние девять лет.

Ризаан пропустил слова мимо.

— Это Гюльхан. Она… неважно. Я пришёл по вопросу фермы.

— По вопросам фермы я разговариваю с Кутанисом или его поверенным. Ты ни тот, ни другой.

Ризаан не стал спорить. Запустил руку в поясную сумку и достал несколько сложенных вдвое пергаментов. На сгибах темнели восковые печати.

Он положил их на прилавок осторожно, не задев ни кукол, ни горшочков с мазью.

Малис заметила это.

И ничего не сказала.

— Меня прислал Кутанис, — произнёс Ризаан. — Нужно узаконить сотрудничество. Чтобы у землемеров и работников больше не возникало вопросов. Всё должно быть оформлено по законам Кара'Тага. Нужна твоя печать.

Малис посмотрела на пергаменты. Затем на него. И рассмеялась — коротко, зло и совсем невесело.

— Моя печать?

— Да.

— У меня её нет, — она покачала головой. — А если бы и была, с чего мне ставить её на документы, которые я даже прочесть не могу?

Повисла тишина. Ризаан моргнул. Всего один раз, но Малис поняла: он не знал. Знал, что она бедна. Знал, где живёт и чем зарабатывает. Но не подумал, что она неграмотна.

На мгновение в его лице появилась растерянность. Та же самая, что девять лет назад, когда он стоял