Тень отступника - Артём Гармашов

За рекрутами тянулся обоз. Мешки, тюки, инструменты, походные кузни на колёсах, клетки с курами. Между телегами шли женщины с детьми, старики с посохами, подростки, нагруженные узлами.

Кузмар собирал не просто бойцов. Каждый тащил с собой всё, что не захотел или не смог оставить в прежней жизни.

Не армия. Переселение.

Или армия, которая ещё не знала, что станет армией.

Нар'миир всматривался в колонну, пока не заметил впереди рыжего коня.

Сомнений не осталось.

Он вернулся к ручью, вытащил доспех из расщелины и сбросил сухие ветви. За месяц ремни успели просохнуть, но металл всё равно пах сыростью. Нар'миир облачался торопливо, то и дело прислушиваясь к далёкому гулу. Затянул последние пряжки, забрал меч и вышел к тракту.

Хвост колонны ещё только приближался к таверне.

Нар'миир спустился на дорогу и влился в поток.

Никто его не остановил. Несколько рекрутов посмотрели на тарханский доспех, затем отвернулись. Здесь собрались беглецы, наёмники, переселенцы и те, кому дома больше нечего было терять. Чужое прошлое мало кого занимало.

Нар'миир пошёл вдоль колонны, обгоняя телеги и обходя сбившиеся в группы семьи. Под доспехом быстро стало жарко. Сапоги за месяц прохудились, и дорожная пыль набивалась под ступни, но он продолжал идти.

Кузмар ехал во главе колонны.

Нар'миир не сразу узнал в нём того человека, который сидел у стойки «Трёх корней», дёргал обожжёнными пальцами и смеялся над одному ему понятными шутками.

Доспех на нём был уже не имперский. Поверх стёганки лежал короткий ламелляр простого кроя, собранный из тёмных стальных пластин. Без алого лака, знаков легиона и дорогой отделки. Такие комплекты могли носить городские стражники или бойцы состоятельного частного отряда — добротные, удобные, но ничем не выдающиеся.

Сам Кузмар выглядел иначе.

Он держался в седле прямо, легко следуя за движениями коня. Поводья лежали в одной руке, вторая покоилась на бедре. Взгляд постоянно скользил по колонне: задержался на отставшей телеге, отметил растянувшуюся группу, нашёл всадника на краю тракта. Кузмар почти не повышал голоса. Несколько коротких жестов — и рядом уже появлялись те, кому предстояло исправить беспорядок.

Рядом с ним ехали двое эльфов в серых мантиях. На рукавах виднелись незнакомые эмблемы. Маги, но не служители Неведомого.

Кузмар повернул голову. И сразу увидел Нар'миира. На обожжённом лице появилась та же ухмылка, с которой он когда-то заказывал фирменный эль.

— Удивлён? — спросил Нар'миир, приблизившись.

Кузмар наклонил голову к плечу.

— Что ты пришёл? Ничуть. Что сумел дождаться и не съесть хозяина той таверны — немного.

Нар'миир посмотрел на него без улыбки.

— Боги ведут твой путь, — продолжил Кузмар. — Они не столкнули бы нас дважды только затем, чтобы посмеяться. Для этого у них есть жрецы.

Он поднял руку и сделал кому-то знак.

Через несколько минут из колонны вывели свободного коня — невысокого, мохноногого, с вьючным седлом. Нар'миир принял поводья.

— Здесь ты больше похож на командира, чем на безумного проповедника из таверны.

Кузмар нахмурился и оглянулся на сопровождавших его магов.

— Тише. Ещё услышат и потребуют жалованье.

Один из эльфов в сером даже не повернул головы. Видимо, слышал подобное не впервые. Кузмар снова ухмыльнулся.

— Раньше я был слишком самонадеянным и ужасно скучным. Теперь хотя бы одно исправил.

— Самонадеянность?

— Скуку, конечно.

Нар'миир вставил ногу в стремя и поднялся в седло. Конь недовольно всхрапнул под тяжестью доспеха, но вскоре успокоился.

— Ты всё-таки принял предложение? — спросил Кузмар.

Нар'миир посмотрел вперёд.

За последним постом Кара'Тага тракт уходил в пустошь. Дальше лежал деспотат людей Тьмы. Чужая земля, чужое войско и неизвестность.

— Я пришёл, — ответил он.

Кузмар несколько мгновений изучал его лицо, затем кивнул, будто услышал достаточно.

Колонна продолжала двигаться.

Нар'миир тронул поводья и поехал рядом с ним.

Впервые за долгое время впереди была не просто дорога, по которой он уходил от прошлого. У неё появилось направление.

И он снова шёл не один.

Эпилог. Тень изменника

17.08.935 Эпохи «Совета десяти»

Выбеленный камень санитарного корпуса въелся в глаза ещё в первые дни. Потом перестал быть цветом и сделался частью палаты — такой же неизменной, как койки, запах лекарств и шаги в коридоре.

Ризаан различал оттенки выбеленного камня: утренний — холодный, с голубоватой испариной; дневной — плоский, как старая кость; вечерний — желтоватый от света масляных ламп в коридоре.

Трещину напротив своей койки он знал до последнего ответвления. Выбоину над окном — тоже. Дай ему уголь и свободную стену, он перенёс бы их на неё почти без ошибки.

Месяц прошёл?

Или уже больше?

Одних в палату заносили на носилках — с серыми лицами, запёкшейся кровью и обрывками приказов на губах. Других выводили под руки. Они щурились на свет, будто успели забыть, каким он бывает.

Ризаан не принадлежал ни к тем, ни к другим.

Он сидел на третьей койке от окна, в центральном ряду, и ждал.

Никто не приходил к нему лично. Ни нукеры его сотни. Ни тарханы, которые успели принять нового узденя. Ни отец, ни дядя, ни кто-либо из рода.

Слуги приносили одежду, книги и забирали короткие записки. Но слуги не садились рядом и не спрашивали, что произошло на тракте. Не смотрели в глаза. Они исполняли поручения и уходили.

Ризаан перебирал причины одну за другой. Их не пускали. Им запретили. Они боялись навлечь на себя гнев Кейрана. Или просто не хотели его видеть.

Дверь отворилась. Ризаан поднял голову. За последний месяц он вообще стал двигаться медленнее.

Сутулый лекарь с вечно мокрыми рукавами выводил из палаты последнего нукера из тех, кто был с Ризааном на тракте. Тот опирался на палку и ставил ноги осторожно, словно пол мог в любой миг качнуться.

Ему досталось хуже остальных. Когда лошадь вздыбилась и рухнула, нукер едва не сломал шею и несколько дней не мог дышать без боли. Теперь уходил и он.

Последний.

Следом лекарь вывел ещё нескольких выздоравливающих — из других сотен, с других заданий. Кто-то уже шёл сам. Кого-то всё ещё поддерживали под локоть.

Они не имели к Ризаану отношения. Он просто провожал их взглядом.

Сам Ризаан отделался легче всех. Кулак Нар'миира рассёк скулу и разбил губы. Лекарь даже не стал зашивать рану. Корка сошла через несколько дней, оставив тонкую светлую полосу.

Чужой взгляд её не замечал. Ризаан замечал. Иногда касался пальцами, когда думал, что никто не видит.

Он опустил взгляд на руки. Пальцы лежали на коленях спокойно, без