Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

– Мы скажем копам, что она просто выгораживает меня. Мы можем это доказать.

Но Логан еще крепче хватает меня и не дает повернуть обратно – что ему очень легко удается. Вечно забываю, что этот гад полностью состоит из мышц.

И сейчас он разъярен.

– Тебе нельзя жертвовать собой ради нее. Тогда вас обеих посадят. И даже у меня не хватит влияния, чтобы вас вытащить.

– Мы не можем ее оставить, – шиплю я сквозь стиснутые зубы.

– Сейчас у нас нет выбора, – шипит он в ответ. – Но если ты вдруг забыла, Лекс, мы находимся рядом с тюрьмой, а значит, за нами практически наверняка наблюдают. Мидас – маленький городок, только что погибла женщина, и я уверен, никто не будет рад, что убийцей окажется местная девчонка, когда в деле замешаны двое чужаков из Нью-Йорка.

Я таращусь на него, он смущен. Но лишь немного.

– Ты ведь слушаешь те же самые подкасты об убийствах, что и я.

– Мы вроде бы не в подкасте об убийстве, Логан.

– Пока.

Из-за горя и чувства вины меня едва держат ноги, но я не падаю. Логан ведет меня к машине, которую мы когда-то взяли напрокат. Я не знаю, что делать. Я хочу поговорить с Норой. Хочу наорать на Нору, перемотать время обратно и привязать себя к кровати отвратительными венками из волос, которые хранятся в антикварной лавке. Логан прав, и нам нужно отложить любые истерики до тех пор, пока мы не отъедем подальше от тюрьмы, копов и надзирателей.

Надо сесть в машину и уехать.

Но мои руки просто не хотят открывать дверцу.

Меня мучает вопрос, зачем Нора решила занять мое место.

– Садись, Лекс. – В голосе Логана появляется мягкость, которой сегодня еще не было.

Как будто признание Норы давит на него еще сильнее, чем на меня, хотя я искренне не понимаю причин. Она же пожертвовала собой не ради него.

– Мы едем в антикварную лавку.

Я вспоминаю, как последний раз видела Джека у стены, защищающей от наводнений, и на глаза снова наворачиваются слезы. Я забираюсь в салон.

– А Джек знает? Ну, про Нору?

Логан уже за рулем. Он не отвечает, и это само по себе ответ – который мне совершенно не нравится.

– Он не в курсе?

Я даже не могу представить, как он отреагирует. Хотя нет, пожалуй, могу.

О чем вообще Нора думала?

– Вот ты ему и скажешь, – рявкает брат. – Мне сегодняшнего общения с гребаными Беллами хватит на всю оставшуюся жизнь.

Логан выруливает с парковки и едет к пропускному пункту. Я оглядываюсь на тюрьму. Нора пришла сюда по доброй воле. Она призналась в убийстве.

– Она ведь не хотела… – начинаю я.

– Нора точно знала, что делает и кто мог бы ее остановить, – тихим, гневным голосом перебивает Логан. – Воспользовалась Гаррисоном, чтобы отвлечь остальных, сбежала и провернула все в одиночку. И – да, Лекси. Она хотела. Она специально это сделала.

Он почему-то разъярен из-за нее. Меня ситуация совсем не радует, но скажу честно: я была готова биться об заклад, что Логана не станет так сильно беспокоить судьба Норы, раз уж я очутилась на свободе, – судя по тому, как он обращался с ней во время нашего пребывания в Мидасе.

Но сейчас Логана не нужно расспрашивать. Брат похож на дикаря, хотя всегда выглядит безупречно. Сегодня он одет в футболку и джинсы, а не в привычный костюм от «Армани». Темные волосы почти так же растрепаны, как мои.

Его реакция – слишком избыточная.

Но я тотчас поправляюсь, поскольку в таких обстоятельствах сорвать резьбу он может очень легко. Кто-то умер.

Клео умерла.

Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Логан молча ведет машину, я не поднимаю веки. Не хочу смотреть на стену от наводнений.

Не хочу видеть место, где лежала Клео.

Не хочу вспоминать, как я стояла наверху в жуткой тишине, липкая от крови.

Однако я это чувствую, когда мы въезжаем на территорию Мидаса. Тяжесть. Как будто воздух меняется в момент пересечения границы, и меня это злит. Меня бесит все, что произошло после того, как я совершила невероятную ошибку и целых несколько минут думала, что теперь, наконец-то, все хорошо.

Но я помню, как поднималась по лестнице в «Лавке болотной лисы», ощущала на себе взгляд Джека, чувствовала его совсем рядом.

Я помню тихий шум, словно мы настроены на свою отдельную частоту, и не хочу терять все эти чувства.

Что бы ни случилось.

Когда машина тормозит, я открываю глаза и щурюсь от солнца. На улице полно народу, но Логану как-то удалось припарковаться возле закусочной. Хотя двигатель он не глушит.

Я хмурюсь.

– Ты не зайдешь?

Он запускает пальцы в волосы.

– Я поеду обратно, разбираться с Норой, – сердито говорит брат. – Я сегодня смогу встретиться с ней в качестве ее адвоката, но, не считая адвоката, она может принимать посетителей, не являющихся ее родственниками, лишь раз в шестьдесят дней. А вам с Джеком надо хорошенько подумать вместе. Может, найдется какой-нибудь способ все исправить, я имею в виду остановить демонов Мидаса. У вас будет один реальный шанс с ней увидеться. И нельзя, чтобы он пропал втуне.

И я понимаю, что реальность здесь на самом деле не такая, как все думают. Есть мир, в котором работает полиция, а есть мир демонов, который копы даже не видят.

А это значит, что надежда есть.

Эта возможность помогает мне собраться с силами. Мне удается открыть дверь машины и даже выйти на тротуар. Я по-прежнему одета в тюремный комбинезон, но надеюсь, что туристы примут робу за смешной фестивальный костюм. Логан внимательно смотрит на меня: брат явно еще не может решить, ехать или остаться.

– Давай, – говорю я. – Помоги Норе. Я что-нибудь придумаю. – Я захлопываю дверь автомобиля и поворачиваюсь, чтобы твердым шагом, расправив плечи и горделиво подняв голову, войти в закусочную.

Я готова сделать все необходимое, чтобы спасти Нору. После очень горячего душа.

Но тут вижу Джека. На пороге закусочной. На его поясе фартук.

Я столько раз в жизни ломалась и разваливалась. Трескалась по швам, раскалывалась, падала, истерила, в общем, можно подобрать еще тысячу синонимов к слову «не выдерживала».

Но я не хочу, чтобы это случилось сейчас. Я такого не допущу.

Ради всех, кто любил Клео, я справляюсь. Я найду способ всех нас спасти. Ради Клео, которая заслуживала намного большего, чем получила.

Джек мгновенно преодолевает расстояние между нами и обнимает меня так крепко, что я едва дышу, – но ничто не успокаивало меня так хорошо с