Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

Я хочу в это верить. Очень хочу.

Но Клео мертва. К горлу подкатывает комок, очень хочется всхлипнуть, но с одной стороны меня держит Нора, с другой – Джек, и я должна терпеть. Для них Клео – более близкий человек, чем для меня.

По щеке, несмотря на отчаянные усилия, стекают несколько слезинок, но я не всхлипываю.

– Мы можем поехать в участок, – говорит полицейский. Не слишком доброжелательно.

Логан улыбается, и его улыбка острая как бритва.

– Мы оба знаем, что это необязательно, полагаю.

Коп смотрит мимо него, на меня.

– Нам лишь нужно выяснить, почему вы в крови. – Объяснение звучит вполне разумно. А голос – куда дружелюбнее. – Вы дрались с покойной?

Я помню только, как пришла в себя на стене, липкая, дезориентированная. Я качаю головой.

– Вы пытались провести реанимационные процедуры?

– Нет. Нет, я к ней не прикасалась.

Логан говорил, чтобы я не отвечала, но я не могу. Я просто хочу все осмыслить. Меня там не было. Я ее не трогала.

Не трогала.

– Тогда почему вы в крови? – спрашивает полицейский.

Слезы все текут.

– Не знаю. Не знаю.

Логан шикает на меня, но я повторяю это снова и снова.

Что я сделала? Почему я в крови? Я ничего не помню. Даже в виде сна. Я легла в постель – а в следующий момент я очнулась, и Клео была уже мертва.

Я до сих пор вижу ее обмякшее тело, и мне сейчас совсем не нужно об этом думать.

– Ей нужно переодеться, – строго отчеканивает Логан.

Голос брата кажется каким-то далеким, и я понимаю, что не дышу, ведь иначе услышала бы его нормально.

Я пытаюсь вдохнуть и повторить про себя считалочку.

«Раз, два, три, все нормально. Раз, два, три, твое воображение не может тебе навредить».

Только вот сейчас все происходит отнюдь не в моем воображении.

Полицейский подчеркнуто вежливо смотрит на Логана, но говорит раздраженно:

– Ей надо поехать в участок и ответить на несколько вопросов. Окровавленную одежду придется конфисковать.

– Она жертва ситуации, – возражает Логан. – В Мидасе так обращаются с жертвами?

– Жертвой чего вы стали? – спрашивает полицейский. Не сочувственно, не недоверчиво. Бесцветным тоном.

Если бы он вел себя как сволочь, я бы, наверное, сумела как-то собраться. Но я на самом деле отлично его понимаю. Я в крови, невзирая на то, что мне одолжили чистый свитер. Я в пижаме, разрисованной ломтиками желтого сыра, и босиком. Уверена, что волосы растрепаны как черт знает что. Все косвенные признаки указывают на меня – и можно даже предположить, что я сбежала из сумасшедшего дома.

Я уже не в первый раз сталкиваюсь с силами правопорядка из-за того, что хожу во сне. Обычно я отвлекаю их от своего спутанного сознания, ведя себя дерзко и вызывающе – Логану приходилось вытаскивать меня не из одного нью-йоркского участка.

Но сейчас я впервые увидела, как человек, которого я знаю, лежит мертвым в темноте.

Человек, к которому я хорошо относилась. Я не помню, сделала ли я что-то с Клео… а что, если сделала? Может, я уже превратилась в предвестницу смерти и разрушения? Значит, усилия Амелии не пошли прахом, если, конечно, я все правильно понимаю? Или нет?

Во мне не осталось ни грамма дерзости.

– Не знаю, – шепчу я.

Я буквально чувствую, как взбешен Логан.

«Никогда не разговаривай с копами, Лекси».

Сколько раз он меня предупреждал? Но Клео мертва.

И если это сделала я, я хочу, чтобы меня забрали. Хочу, чтобы меня навсегда заперли в заведении, которого я всегда панически боялась.

– Она не обязана отвечать ни на какие вопросы, – заявляет Логан копу. – Я отведу ее домой.

И тут из темноты быстрыми шагами выходит другой полицейский. Его лицо намного суровее, чем раньше. На руках – синие латексные перчатки, которыми он держит окровавленный нож.

Логан недобро щурится, но не реагирует. Нора, стоящая рядом со мной, пищит. Клянусь, я чувствую, как мысленно рычит Джек.

Я же могла лишь смотреть.

– У нас есть орудие убийства, – говорит рослый полицейский своему коллеге. – Покажите свои руки, – обращается он ко мне.

– Она ни в коем случае этого не сделает, – отвечает Логан.

Но я смотрю на свои руки. Одна ладонь сильно окровавлена. На другой тоже кровь, но на тыльной стороне. И мне кажется, что это… нехорошо. Я говорю себе, что точно знала бы, если бы зарезала Клео. Если бы нашла нож, взяла его и, увидев подругу…

Меня тошнит от одной лишь мысли о таком.

– Я не могла. Я бы не смогла. Дем…

– Молчи, – приказывает мне Джек низким голосом, который эхом отдается в сознании.

Секундой позже я закрываю рот. Джек обхватывает рукой мое запястье, и я сейчас не дрожу от холода только из-за его тепла.

– Сделаешь только хуже, – добавляет он.

Я не сразу понимаю, что он говорит. Голова все еще кажется тяжелой и слишком большой. Но потом меня осеняет.

Полицейские не верят в демонов. Если я скажу, что невидимые демоны пришли, убили мою подругу и забрызгали меня кровью, объяснение вряд ли мне поможет.

Я не представляю, что теперь делать, и вновь холодею, несмотря на то что Джек держит меня за руку. Значит, меня ждет психушка. Дурдом.

Ближайшая психиатрическая лечебница для сломанных душ вроде меня.

Но ведь до того, как проснуться на стене, я совсем не чувствовала себя сломанной.

Напротив. Рядом со мной Джек, и я в деталях помню, что между нами было в закусочной. С другой стороны стоит Нора, бледная и тихая, но я не забыла, как общалась с ней, уверенная, что мы уже подруги.

Мидас – особое место, которое исцелило меня.

И Мидас – совсем не то место, где я окончательно ломаюсь и выпускаю на свободу свою неизвестную личность, бегающую с ножом.

«Раз, два, три, все нормально, – считаю я. – Раз, два, три, твое воображение не может тебе навредить».

И я не позволю воображению заполнить белые пятна.

Я не убивала Клео.

Я позволяю мысли укрепиться во мне, затвердеть, словно кость.

«Я не убивала Клео».

Но я не помню, что я делала. Мы явно в какой-то момент были рядом. Почему она теперь лежит мертвая у подножия стены, а я – жива? Откуда взялся нож?

И это мы еще даже до крови не добрались.

– Нам придется вас задержать. – Здоровяк-полицейский очень серьезен. Говорит деловым тоном, совершенно уверенный в исходе диалога. – Я зачитаю ваши права, мэм. Затем надену на вас наручники.

С этими словами он смотрит на Джека, поскольку тот не собирается выпускать мою руку.

Ко