Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

Джек криво усмехается и касается моей щеки.

– Спокойной ночи, Лекси, – говорит он и слегка подталкивает меня к лестнице.

– Спокойной ночи, Джек. – Я не смотрю в окно на часовую башню.

А затем я босиком на цыпочках поднимаюсь по ступеням. Наверху останавливаюсь и оглядываюсь через плечо на Джека, который по-прежнему стоит там, внизу.

Он хочет убедиться, что я поднялась на второй этаж.

Я чувствую тепло где-то глубоко внутри и понимаю, что это чувство поселилось во мне надолго.

Мне приходится заставлять себя не бежать вприпрыжку по темному коридору к комнате, которую мне выделила Нора. Я уж точно не хочу кого-то разбудить, а потом долго объясняться. Я пробираюсь в тесную комнатушку, стараясь не думать о спрятанных венках из волос, забираюсь в постель. Я даже почти не дрожу.

Я даже не снимаю кардиган Норы. Он невероятно уютный. К тому же Джек помог мне его надеть.

Я устала, но это приятная усталость. Скорее не «Я точно не заболела?», а «Я глубоко и надолго расслаблена».

Так хорошо я не чувствовала себя очень давно. А может, и никогда.

Завтра нам предстоит разбираться с целым миллионом вещей, но это мы отложим. А сегодня я буду наслаждаться теплым чувством после встречи с Джеком, хорошенько посплю и впервые с тех пор, как мы приехали в Мидас, поверю, что все будет нормально.

Или даже хорошо.

Я в это верю. Правда.

И я засыпаю.

Но внезапно пробуждаюсь на стене, защищающей от наводнений. Я сижу скрючившись.

А вокруг меня кровь.

Глава 23

Сначала я говорю себе, что это просто ночной кошмар. Как обычно.

Но сразу чувствую морозный воздух на коже, и по моим голым рукам бегут мурашки.

Я ощущаю жуткую теплоту крови, разбрызганной вокруг меня. И отвратительную, знакомую дихотомию, от которой меня тошнит.

Я боюсь дышать, но должна. Мне нужно осмотреться. Сделать хоть что-нибудь, лишь бы не глазеть на кровь на ногах.

В прошлый раз я поняла, что здесь, в Мидасе, это не сны. Здесь – те, кто прячутся в темноте, и они могут на самом деле мне навредить.

В Мидасе возможно все.

А значит, сидеть на корточках на стене от наводнений небезопасно, и мне надо придумать, как спуститься. Но предварительно еще и наверняка придется по ней долго ползти.

– Я нашла, как сюда подняться, найду и как спуститься, – говорю я.

Делаю глубокий вдох и игнорирую знакомые запахи, вторгающиеся в ноздри. Я слишком высоко залезла, а ветер жутко холодный. Мне необходимо поскорее слезть, поэтому нужно внимательно осмотреться вокруг и понять, что вообще происходит.

Ночь очень холодная, на темном беззвездном небе угадываются очертания облаков. Луны нет. Городок Мидас раскинулся у меня за спиной, я различаю крохотные пятнышки света, наверное, в окнах, – но их мало. В основном я вижу тени и силуэты старых узких зданий.

Я не слышу хлюпанья. Наверное, это хорошо, но почему-то тишина на ветру пугает меня намного больше. Но я знаю, где находятся улицы Мидаса и река. Я должна добраться до конца стены. Там, конечно же, есть лестница.

Но, оглядываясь и пытаясь понять, в какую сторону идти ближе, я вижу и с той и с другой стороны только перемазанный кровью бетон.

Не хочу думать о крови. Я осторожно выпрямляюсь во весь рост. Говорю себе, что опять расцарапала ноги, хотя они не болят. И чем дольше я стою на месте, тем больше кровь действует мне на нервы, буквально требует, чтобы я разобралась, откуда она появилась. И я бы с удовольствием этим занялась, но позже, когда буду сидеть в каком-нибудь теплом и хорошо освещенном месте. Не здесь, в страшной безмолвной темноте, где за мной может следить кто угодно.

Я снова пытаюсь оценить расстояние, но оба конца неприступной стены кажутся одинаково бесконечно далекими. Но одна лестница расположена ближе к главной улице.

Она ближе к Джеку.

А мне сейчас очень хочется быть как можно ближе к Джеку.

Я медленно, черепашьим шагом плетусь в ту сторону.

Вскоре налетает порыв ветра, и я теряю равновесие. Я опасно покачиваюсь, пытаюсь схватиться за ограждение стены и с трудом удерживаю устойчивое положение. Царапаю руку и врезаюсь в плоскую поверхность стены, по которой шла, но это даже хорошо. Лучше уж больно удариться, чем свалиться на землю.

Падение явно будет неприятным. Полагаю, я выживу. Но каково это – жить, переломав столько костей?

Сейчас же я просто прижимаюсь щекой к холодному бетону подо мной и дышу. Здесь нет крови. Нет пятен. Ну, не считая тех, что на мне, хотя все более навязчивая мысль, что эта кровь – не моя, жутко пугает.

Я с усилием снова выпрямляюсь и всхлипываю: руку пронизывает резкая боль от ладони до плеча. Но я не упала. Не упала.

А вот кто-то другой упал.

Я различаю кого-то внизу. По ту сторону стены, где темно, поскольку это уже за пределами города, а ночь очень холодная – однако какой-то свет освещает человеческую фигуру, хотя сейчас не время думать об источниках света.

Я приглядываюсь. На земле бесформенной кучей лежит женщина с темными свалявшимися волосами. Тело выгнуто под странными углами, и я сначала не понимаю почему.

Не понимаю, что это значит.

На ней – больше крови, чем на мне и на той части стены, откуда я ушла.

Она неузнаваема…

Но ее ботинки «Доктор Мартинс».

У меня холодеет в животе.

– Клео, – шепчу я, а потом кричу во весь голос.

Она не двигается.

– Лекси! – Это Джек.

Он зовет меня, но он находится в городе. Я перевожу взгляд с истерзанного тела Клео на Мидас.

Джек бежит ко мне, к стене… к Клео на другой стороне.

– Джек, она… она… – Я не могу договорить. Не могу нормально вдохнуть.

Я – высоко над землей, балансирую на стене между телом Клео и Джеком, который знал ее всю жизнь, но еще не в курсе ужасной новости. Пока.

Я напоминаю себе, что ничего точно еще неизвестно, помимо того, что темноволосая девушка, обутая в ботинки «Доктор Мартинс», не двигается.

– Оставайся на месте, хорошо? – Джек оглядывается, ищет, как поскорее подняться на стену и добраться до меня.

– Нам надо к ней. Там Клео. – Я показываю на нее, но он, естественно, не видит. – Она с другой стороны. Она… она, по-моему, упала. Ей нужна помощь.

Джек оглядывается. К нему бегут еще двое. Логан и Нора.

– Джек. Пожалуйста.

Он снова смотрит на меня. Я стою намного выше него, ветер будто специально начинает дуть сильнее каждый раз, когда я говорю, но Джек слышит