В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

Ольховый король наклонился, осмотрел спящего, проверил края постамента, как будто бы что-то искал. Потом удовлетворенно выпрямился и обернулся к нам.

– Поставьте сундук туда, – велел он, указав на колодец, – и откройте.

Крестьяне подчинились. Когда они поднимали тяжелые железные защелки, я догадалась, что Ольховый король не хотел прикасаться к металлу.

Внутри сундука лежал камень, широкий и длинный, обточенный в плоский овал. Король его поднял и держал на весу, пока крестьяне собирали из кусков дерева какой-то стол и водружали его над колодцем. Потом Король опустил на стол камень, и я поняла: это алтарь. На краях камня виднелись бурые потеки – следы прошлых жертвоприношений.

Мать мне рассказывала, как в старые времена друиды приносили в жертву живых существ. Это было очень давно, когда ее мать была юной. Друиды делали подношения духам, лесам и даже Дженни в больших озерах и реках. Но мама уже не застала этих обычаев, хотя эхо давних смертей еще не совсем угасло.

Ольховый король оттолкнул крестьян и достал пару длинных ножей. Один был из кости, другой – из черного обсидиана, оба на вид страшно острые. Осторожно положив их рядом с алтарем, Король стал вынимать из сундука остальные ритуальные принадлежности.

Сесил, оставив мешок на полу, подошел к хозяину. Я осторожно подкралась, присела на корточки, открыла мешок и отшатнулась.

Там лежал Бракус, раздетый и весь избитый. Его руки и ноги были скованы железными кандалами, а рот – заткнут грязной тряпкой. Пока я ужасе на него смотрела, Бракус открыл глаза и прищурился от яркого света.

Глава 22

Сердце пропустило удар, и я бессильно разжала пальцы, уронив край мешка обратно на лицо Бракуса. За моей спиной Ольховый король все еще наблюдал за строительством алтаря. Гоблин забился в своих путах, и ему удалось снова сбросить с лица мешковину. Я опустилась рядом на колени и безотчетно принялась развязывать веревку, удерживающую грязный кляп у него во рту.

Как может Бракус быть жертвой? Я попыталась вспомнить, что именно говорил Король. Он сказал, что Бракус останется в кандалах, пока я не выполню уговор. Как я могла так просто поверить на слово, не убедиться, что он в безопасности! Меня сокрушил приказ убить Темперанс, и о втором своем друге я совершенно забыла.

Наконец я вытащила кляп, и Бракус жадно схватил ртом воздух и тут же надсадно закашлялся. Прежде чем он успел отдышаться, раздался скрипучий голос: Ольховый король окликал меня. Я обернулась – Король, все еще стоя над алтарем, подтапливал свечи снизу и расставлял их по местам.

– Дженни, что ты здесь делаешь? – прошипел Бракус.

– Бракус, прости меня, я…

Больше я ничего не успела сказать. За спиной раздались шаги. Двое крестьян, не обратив на меня внимания, вытащили гоблина из мешка и поставили на ноги. Он совсем ослабел, едва мог держаться прямо, и мужчины повели его за собой безо всяких усилий.

Я тоже вскочила и заторопилась за ними, стараясь ничем себя не выдать.

– Дженни, – позвал Ольховый король, – подойди-ка сюда.

Я приблизилась, продолжая украдкой следить за крестьянами.

– А ты все такая же любопытная, – прорычал Ольховый король. – Впрочем, это неважно. Хорошо, что ты его привела. Не придется мне самому заманивать фейри для жертвы. Да, кровью этого жалкого гоблина я открою колодец и свяжу его силу с моей.

– Но… но ведь он фейри, – пробормотала я, заикаясь. – Я думала, жертва должна быть смертной. Олень, например… или кабан…

Король внимательно наблюдал за мной.

– Как правило, да, хватает и смертной крови. В иных обстоятельствах я бы убил животное или, может быть, человека. Но сейчас я хочу привязать силу колодца к себе, потому и кровь жертвы должна быть схожа с моей. Ведь по сути своей я фейри.

Тем временем два крестьянина стали затаскивать Бракуса на жертвенный стол.

– Пожалуйста, – пролепетала я, – если нужен кто-то из фейри, найди другого, пожалуйста.

– На это нет времени.

Король оттолкнул меня и широким шагом двинулся к алтарю.

Я схватила его за рукав, но он даже не оглянулся, а меня отшвырнуло магией. Крестьяне, уложив Бракуса на алтарь, держали ему подбородок, обнажая беззащитное горло. Я испустила пронзительный крик в надежде их напугать, но ничего человеческого в тех двоих уже не осталось. Их глаза стали полностью черными – Ольховый король владел ими безраздельно.

– Нет! – отчаянно вскрикнула я и бросилась к алтарю, но Сесил с тем же пустым выражением преградил мне дорогу.

Я метнулась вправо и глубоко полоснула когтями ему по лицу. Он вздрогнул, но не остановился, схватил меня за руку, заломил ее за спину и прижал меня к полу. Я извернулась и пнула его точнехонько между ног. Сесил взвыл и свалился на пол.

Бракус пытался вырваться, рычал и кусался. Ему удалось вонзить зубы в мозолистую руку одного из крестьян, но тот держал гоблина крепко.

Я бросилась к ним, но налетела на стену из воздуха, преграждавшую мне путь к источнику, и растянулась рядом с пустым сундуком, сильно ударившись головой о каменные плиты.

– Пусть лучше я! – крикнула я в отчаянии. – Возьми мою кровь для жертвы!

Ольховый король обернулся.

– Правда? – уточнил он с редким для себя удивлением. – Ты пожертвуешь своим будущим ради этого мусора?

Я секунду помедлила и кивнула:

– Да. Возьми мою кровь.

Ольховый король вскинул брови.

– Приятно узнать, что мир еще способен меня удивить, после стольких-то веков существования. Но неважно, я не буду теперь ничего менять.

– Нет!

Я опять рванулась вперед, и опять меня отбросила магия.

– Цыц! – рявкнул Ольховый король. – Найду тебе другого домовенка, раз ты их так любишь. А сейчас мы должны закончить.

Он отвернулся, взял обсидиановый нож, взрезал себе левую руку и брызнул кровью на грудь Бракусу. Там, где упали капли, кожа гоблина задымилась, и он закричал от боли. Король занес нож и что-то сказал на неизвестном мне языке. В бликах свечей его лицо с резкими скулами ухмылялось, как череп. А потом Ольховый король с жуткой скоростью опустил нож.

Бракус пронзительно вскрикнул. Клинок пришпилил к камню его левое плечо. Ольховый король, будто не слыша криков, взял костяной нож, рассек себе правую руку, повторил заклинание и вонзил нож в другое плечо гоблина. Потом он запел громче; его голос отражался от