В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

ведьмой, но та дралась, как дикая кошка: упиралась, лягалась и кричала. Озеро было близко, но Темперанс так рьяно сопротивлялась, что путь показался длиною в мили. Я замечала, что люди выглядывают из домов на шум, но никто из них не вмешался. Интересно, а где же родные Темперанс, подумала я. Знают ли, что она вернулась? Хоть бы жили далеко и не слышали.

Я стащила ведьму с дороги в высокую траву, что росла на берегу озера. Она споткнулась и громко выругалась, помянув мою мать нехорошим словом.

Когда мы добрались до воды, ведьма взвыла не своим голосом и кинулась на меня. Я пошатнулась, пытаясь и защититься, и не поранить Темперанс. И увидела, что к нам бежит Сесил, на ходу доставая длинный клинок из ножен.

Надо было спешить, пока за дело не взялся Король. Я схватила Темперанс за руки и потащила к воде. Зашла по колено, вздымая брызги и поднимая со дна осадок.

Сесил остался на берегу – ему явно не хотелось промочить обувь. А Темперанс по-прежнему кричала, осыпая меня поистине виртуозной бранью.

Я бросила взгляд на Сесила, ища какой-нибудь выход, любой другой способ. Сесил мне улыбнулся, и я поняла, что его глазами на меня смотрит Ольховый король. Значит, легких путей не осталось. Я должна была это сделать.

Крепко стиснув ведьме плечо, я вздохнула и шагнула ей за спину. Шепнула: «Прости» – и вынула меч. Рукоятка горела в моей ладони. Я подняла клинок, и ведьма схватилась руками за шею. Кандалы на запястьях звякнули.

На секунду я оробела, не зная, получится ли. Темперанс, будто почувствовав это, забилась с новой силой, опять раскрыв рот для крика. И я полоснула мечом – одним плавным, текучим движением. Хлынула кровь, ярко-алая, и запятнала воды чистого озера.

Крик Темперанс оборвался, и она обмякла в моих руках. Я толкнула ее вперед, и она упала лицом вниз с громким плеском и осталась лежать в воде. Длинные темные волосы змеились вокруг неподвижного тела. Я прижала ведьму ногой, погрузив ее глубже, и вода стала красной от крови. Потом я оттолкнула тело, направив течение так, чтобы оно утащило Темперанс к центру озера, в глубину. Я ощущала всем существом, как она уходит под воду, а кровь все течет и течет из раны.

Сунув меч в ножны, я отвернулась и побрела к берегу, дрожа и борясь с тошнотой. Споткнулась, упала на четвереньки. Слезы брызнули на топкий прибрежный ил, и я завыла от горя. Когда кончился воздух в легких, я подняла глаза; руки, залитые кровью, дрожали. Ольховый король ухмыльнулся губами Сесила и исчез, оставив беднягу едва державшимся на ногах. Я с трудом поднялась и обернулась на озеро: оно снова было гладко и спокойно. Погрузив руки в воду, я какое-то время смотрела, как с них сходит кровь. Меч в ножнах тяжело волочился за мной. Я обернулась на Сесила – он тяжело дышал, согнувшись пополам, – сорвала с себя ножны и зашвырнула в воду. Раздался всплеск, и Сесил вскинул голову, но я прожгла его взглядом и, большими шагами поднявшись по берегу, направилась в деревню.

Глава 21

Я бродила по деревне, погруженная в свои мысли, стараясь выбросить лицо ведьмы из головы. Но каждый поворот тревожил память, воскрешал уже стертые образы. Я вспомнила, как пришла в Авалон, покинув то озеро, где росла вместе с матерью. Это случилось ночью. Я, как лосось, поднялась по течению Карли до места, где река, расширяясь, впадает в озеро. В те времена Авалон был с трех сторон окружен рекой, и потому казалось, что это остров. По слухам, дальше на севере в какой-то деревне вырыли новый мельничный пруд. Я направлялась туда и хотела только переночевать, но к утру поняла, что мой новый дом – здесь.

Первые несколько лет меня никто не тревожил. Люди ходили по берегу озера, но мне никогда не мешали. Я попыталась вспомнить, как впервые встретилась с Мерлином. Однажды вечером он появился на южном берегу озера. От него пахло кровью, а лицо было все в грязи. Всплывали только обрывки: вот он стоит у воды, а вот в какой-то пещере, освещенной волшебным сиянием. Он что-то мне говорит, но я не могу вспомнить слов. Наверно, это были чары забвения, одно из последних его заклинаний. Спустя столько лет они все еще действовали.

Я подняла руку и погладила ствол старой, морщинистой яблони. Она казалась очень древней, но это была лишь праправнучка тех деревьев, под которыми я гуляла в дни своей юности. За спиной кашлянул Сесил, но я сделала вид, что не слышу. Он все утро таскался за мной по пятам, но, как ни старалась, я не могла найти тот колодец. Образ места почти всплывал в памяти, но ускользал, как только я напрягала внимание.

Нахмурившись, я дотянулась до ветки и сорвала одно яблоко. Понюхала, и мне показалось, что оно перезрело. Я бросила яблоко Сесилу. Тот ловко его поймал и осмотрел с подозрением, прежде чем откусить. Я выбрала менее спелый плод и уселась под деревом. Может, поговорить с парнем? Судя по легкости движений, голова у него сейчас ясная, значит, Ольховый король не подсматривает. Но я решила не рисковать и с хрустом отгрызла кусок от яблока. Оно было жесткое, сочное, но середина оказалась мягкой.

Я рассмотрела плод. Насквозь червивый. Я принялась подцеплять личинок и отправлять их в рот. Они были сладкие от яблочной мякоти. Вытащив личинку подлиннее, я заглотила ее со смаком и тут услышала рядом с собой испуганный вздох. Подняла глаза и увидела Сесила: он стоял и смотрел на меня со страхом, забыв про собственное яблоко, которое уже успел откусить.

Я самодовольно ухмыльнулась. Приятно в кои-то веки для разнообразия побыть собой. Темперанс раньше… Но нет, нельзя об этом думать. Я уронила яблоко, и личинки стали расползаться из него во все стороны.

Вскочив с земли, я бросилась бежать. Сесил неуклюже, с трудом поспевал за мной. Перемахнув через каменную ограду кладбища, я приземлилась в мягкую зеленую траву. Передо мной темной громадой маячила церковь, и вдруг картинка наконец сложилась. Я ощущала силу земли, идущую из глубины. И вспомнила, как заклятие Темперанс тогда, давно, не затронуло церковь. Я думала, все потому, что церковные земли святы. Так и есть, но источник благословения гораздо старше, чем это здание. Тайное убежище было здесь.

Я направлялась к церковной двери, когда Сесил,