В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

В конце концов со мной осталась последняя дочь, и мы с ней ушли на запад, к закату. Поселились в темном лесу на границе степей и проникли в души тамошних жителей. Сотни лет укрепляли свое влияние, питаясь жертвами, что приносили люди, а также кровью от постоянных раздоров. Моя дочь, обретя собственное могущество, ушла на юг и стала жить там сама по себе. Иногда я встречался с другими своими детьми, когда их племена совершали набеги, но потом они возвращались домой, и в залитом кровью лесу опять становилось тихо.

Ольховый король замолчал и снова поднес к губам чарку, глядя на меня поверх ее края.

– Раз в лесу было так хорошо, тогда что ты здесь делаешь? – спросила я.

– В лесу стала умирать магия. Ты, должно быть, и здесь замечала: исчезают волшебные твари, старые обычаи забываются. Началось это в сердце мира, в Багдаде и Самарканде, а потом растеклось повсюду. Когда темный лес опустел, я понял: пора уходить.

И я отправился дальше на запад, вслед за закатным солнцем, к самому краю цивилизации. Я слышал о вашем маленьком острове, раздираемом войнами и полном странных существ. Я знал, что найду себе место в сердце британской магии. И вот я пришел.

– В Чиппинг-Эпплби? – удивилась я.

Ольховый король широко улыбнулся.

– Ты и вправду не помнишь? Чиппинг-Эпплби – деревенька с милым названием. «Чиппинг» – значит «рынок», ты знаешь об этом? Рынок среди яблоневой рощи.

Я растерянно пожала плечами. В лесах вокруг деревни было действительно много яблонь, хоть за ними никто теперь не ухаживал. И, кажется, старики иногда говорили про рынок.

– Ну, допустим, – сказала я, не понимая, к чему он клонит.

– Когда нужно что-нибудь спрятать, верный способ – оставить его на виду, – заметил Ольховый король. – Очень важное место нужно сделать совсем заурядным. Ну что, догадаешься, что́ же тут спрятано?

Я нахмурилась. Что такого здесь, в Чиппинг-Эпплби? Сердце британской магии – Авалон, но он много веков как потерян.

И тут я разинула рот. Авалон. Ну конечно, тот древний язык… Авалон. Аббалон. Остров яблонь… Место, скрытое на виду.

– Авалон, – прошептала я, и Ольховый король серьезно кивнул.

– Авалон прямо здесь, и я тоже. – Осушив кубок, он поставил его на стол и наклонился ко мне. – Я получу его силу. Тем укреплю свою власть над островом и создам здесь последнее царство. И тогда я исполню твое желание.

– Что значит «укрепишь власть»?

Голова у меня кружилась.

– Это значит – верну первозданный лес, места, где могут жить фейри. Обуздаю Дикие Тропы, свяжу их крепче со смертным миром. Стану править как новый владыка природы. – Король посмотрел на меня. – Тебе понравится, Дженни.

– А что станет с людьми?

– Люди были и будут. Верну их к старым порядкам: кровавые жертвы, за́мки, кланы и их вожди. Этот остров на краю света очень легко соскользнет в темноту. Лет через тридцать-сорок о нем и не вспомнят на континенте. Твоей ведьме придется уйти, но ей на смену придут другие. Может, им будет тут даже лучше.

А от тебя мне нужно узнать, где самый центр Авалона. Самая суть Британии. Артур нашел здесь покой и спит под землей с тех пор, окруженный своими рыцарями. На том месте стоит колодец. Я должен его отыскать. Там я принесу свою жертву и снова наброшу покров тьмы на остров. Ты знаешь, где это, Дженни? Ты мне покажешь?

Я сглотнула, стараясь собраться с мыслями. Один вопрос влечет за собой другой.

Вся эта борьба всегда была безнадежной и принесла только кровь и боль. Глупостью было думать, что победить можно силой оружия. Я притворялась человеком, отрицая свою природу. Мне не быть героиней – по крайней мере, не в этой истории.

Я опустила голову, вспоминая ведьму и гоблина. Теперь я ничем не могла им помочь. Следует быть разумной, выбрать меньшее из зол, вот только какое – меньшее?..

Я вспомнила путь по Британии, блекнущий Двор высших фейри, последнего аванка, умершего единорога. Вспомнила личико дочери.

И представила будущее, обещанное Королем, в золотых и зеленых оттенках.

– Да, – ответила я.

Глава 20

Я провела ночь, свернувшись в уголке комнаты и укрывшись ветхим лоскутным ковриком. Конечно, Ольховый король не позволил мне вернуться в озеро. Так я и знала: хоть он и вещал о свободе выбора, но ни за что меня не отпустит, пока я не покажу, где этот колодец. По-прежнему сидя в кресле, Король пил вино, изредка вновь наполняя кубок.

Я лежала на полу и смотрела через всю комнату на угли, тлеющие в очаге. Мне вспоминался старый мир. Многое из того, о чем говорил Ольховый король, было знакомо, точно его слова отворили в сердце какой-то забытый тайник.

Я пришла в Чиппинг-Эпплби за несколько лет до смерти Артура. Тогда это был еще Авалон. Я помнила сражение – последнюю битву междоусобной войны, завершившейся с уходом короля.

Подробности сгладились, картинки были нечеткими, как мираж, но я помнила Мерлина, величайшего мага. Он наслал чары забвения, полностью стер образ прежнего Авалона и превратил его в деревеньку, какой он с тех пор и остался. Самое сердце Британии исчезло из ткани мира, и даже высшие фейри больше не знали, где его искать.

А теперь Ольховый король напомнил о старых легендах. Я воскрешала картины в памяти, будто шатая языком зуб. Вот я стою у колодца и беседую с Мерлином. Но, как ни старалась, я не могла вспомнить, где именно это место. Рокочущий голос мага звучал невыносимо близко, и на лице его играли блики от свечей.

Я смотрела в очаг и вдыхала горький запах древесного дыма, снова и снова перебирая обнаженные воспоминания. Память о прошлом сменялась тревогой о будущем. Ольховый король – воплощенное чистое зло, но, насколько возможно, он был честен со мной. Я это знала и, всю ночь промучившись сомнениями, не нашла иного пути.

Рассветный луч просочился сквозь ставни, и в честь нового дня раздался громкий стук в дверь. Это был тот же крепкий мужчина, который вчера приносил дрова. В руках он держал полный поднос свежих булочек. Ольховый король отпустил его щелчком пальцев и принялся поглощать еду. Я встала и подошла к столу, но мне угощения не предложили.

– Ну так что, Дженни, – сказал Король с набитым ртом, – вспомнила что-то полезное?

– Почти, – ответила я, глядя, как с губ его сыплются крошки. – Я помню, что знала, где