В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

– Назад, – прошипела я, вложив в эти два слога весь свой накопившийся гнев.

Мужчины замерли, но лишь на мгновение. Приказ Короля был, очевидно, страшнее моих клыков. Оценив обстановку, я приготовилась к бою. За моей спиной Бракус помог Темперанс встать, и оба шагнули ко мне, прикрывая меня с флангов. Ведьма хоть и дрожала, но зажгла столб огня в левой руке, Бракус держал ножи на изготовку, а рядом с ним ворчал и скалился Кавалл.

Подавив дурноту, я бросилась в атаку. Увернулась от обоих тюремщиков и почти добежала до Короля, но вдруг силы меня покинули. Я упала и не могла больше двинуться. Лежала как мертвая, жизнь во мне будто разом погасла. Остались только зрение и слух.

За спиной раздались шаги, и меня перевернули на спину носком ботинка. Ведьма и гоблин лежали рядом, оба бледные и безжизненные. Ольховый король недобро улыбнулся мне.

– Даже не думай, Дженни, – произнес он. – Я знаю теперь, что мы будем друзьями. Жди, когда я приду…

Он не закончил фразу: Кавалл вонзил зубы пастору в горло и затряс добычу, стараясь выгрызть кусок плоти. Ольховый король заверещал и, схватив пса за загривок, оторвал его от себя. Брызнула кровь.

Кавалл щелкал зубами, а Король издал еще один жуткий крик, и звук исказился, пройдя через рану в горле. Но та уже стала затягиваться, и Ольховый король схватился за рог единорога.

– Гнусная псина!

И клинок вонзился Каваллу в грудь.

Пес обмяк. Темперанс закричала, а я просто смотрела, не веря своим глазам. Король выдернул рог и бросил Кавалла на землю. Я пыталась до него дотянуться, погладить мягкую шерсть, но тело меня не слушалось. Кавалл заскулил, с болью взглянув на меня. И я услышала дальний зов охотничьего рога, низкий, настойчивый, мелодичный. Пес поднял голову и исчез с легким шорохом. Фейри позвали его домой.

Ольховый король опять щелкнул пальцами, и кто-то схватил меня за ноги и поволок из амбара. Тюремщики протащили меня по деревне, остановились перед каким-то домом, повозились с дверью в подвал, открыли ее и швырнули меня в темноту. Я упала неловко, но больно мне не было – тела я до сих пор не чувствовала. Дверь захлопнулась над головой, и я осталась одна.

Глава 19

Когда я пришла в себя, лучи, проникавшие сквозь щели в стенах, были уже не дневными, а закатно-красными. Силы отчасти ко мне вернулись, я сумела подняться на ноги и выглянула наружу через одну из щелей. Деревню заливал рыжий свет заката. Я увидела нескольких человек: пожилая женщина шла с ведром от колодца, мимо нее со смехом бегали дети. Как ни странно, все было нормально: ни разваленных домов, ни брошенных огородов.

Я прижалась к щели плотнее, стараясь разглядеть побольше. Понять, куда утащили Темперанс с Бракусом, было решительно невозможно. Старушка с ведром скрылась на заднем дворе какого-то дома. Я напряженно думала. Что, если вырваться и сбежать? Добраться до озера, уплыть вниз по реке и больше не думать о Чиппинг-Эпплби? Нет. Теперь я так уже не смогу. Но что же делать? Рог единорога в руках Ольхового короля, а с ним и все наши надежды. Все эти месяцы, кровь, пот и слезы – все было зря. Король победил нас без малейших усилий.

Я вспомнила, как во сне, не бывшем сном, Ольховый король целовал ведьме руку и как глубокие раны исчезли, когда мы проснулись. Ведь Темперанс мне говорила, что все было как наяву. А я не послушала, не смогла побороть свой стыд за то, что спасла только Бракуса. И тот яд до сих пор в руке ведьмы.

Солнце клонилось к западу. На фоне багрового неба резко чернели дома и деревья. Вот и все, подумала я, обратной дороги нет. И второго шанса не будет. Значит, движемся только вперед.

Надо бы отыскать друзей и оценить положение дел. Ольховый король до сих пор меня не убил – значит, на то есть причина, я зачем-то нужна ему. Может, эту нужду, какой бы она ни была, я смогу обернуть в свою пользу. Хоть я и слаба, но пока еще не сдаюсь.

Отойдя от щели, я стала себя осматривать. На руках и ногах ни синяков, ни порезов. Я провела рукой по затылку, которым ударилась об пол. Шишки тоже не было. И я осознала, что чувствую силу; мощь древнего озера опять влилась в мышцы и кости. Глаза видели лучше, даже нюх стал острее. Заметив все это, я решила, однако, не обольщаться. Хоть озеро было и близко, оно не спасло от морока, и, пока Ольховый король не погибнет, нельзя верить своим глазам.

Подойдя к двери, я немного помедлила. На мне не было ни маскировки, ни плаща-невидимки. Но я все же толкнула тяжелую дверь, ржавый засов сломался, и я вышла на улицу. Хватит прятаться: я есть та, кто я есть.

Трава под ногами была сухая и теплая. Рядом с моей темницей оказался вчерашний амбар, и я проскользнула туда через дверь сбоку. Поискала свой дорожный мешок и вещи друзей, но амбар был пуст. Посредине, куда упал Кавалл, осталась кровь на соломе. Я присела на корточки и дотронулась до земли. Вспомнила слова леди Крейдиладд: его жизнь связана с Дикой Охотой. Фейри призвали Кавалла домой, и больше их помощи ждать не придется. Мы остались совсем одни.

Но я буду скучать по нему. По тому, как он вечно совал нос в еду, тихо подкрадывался и пугал меня до смерти. Времени на собак у меня раньше не было, но Кавалл и правда хороший пес. Он ухитрился занять место в сердце, а теперь там зияла дыра. Но главное, что Каваллу больше ничто не грозит.

Откинув эти мысли, я вышла на улицу и направилась к югу, в центр деревни, шагая с прямой спиной и высоко поднятой головой. Не отдавая себе в том отчета, в какой-то момент я резко свернула налево, к берегу озера.

День почти погас: последние блики лишь слегка золотили тростник. Вода была гладкая, чистая и такая красивая, что у меня дыхание перехватило. Я бросилась вперед, чуть не споткнувшись, и вбежала в озеро по колено. Как прохладно и свежо! Наклонившись, я провела пальцами по воде, коснулась кувшинок и водокраса. И