В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

Странно, что пастор – точнее, тот, кто им притворялся, – допустил это, подумала я, но рассуждать уже не было времени: мы подошли к дому священника.

Темперанс оглянулась на нас, проверяя, все ли на месте. Потом подошла к двери. Она была дубовая, широкая и крепкая и запиралась на тяжелую железную щеколду. Ведьма что-то прошептала, провела рукой в воздухе и резко ее отдернула, будто срывая полог. Кивнула нам, подняла задвижку и отворила дверь.

Та бесшумно распахнулась, и мы увидели темную комнату. Я удержала Темперанс за плечо и вошла первой, тихо ступая босыми ногами по каменному полу. Я хорошо видела в темноте. Комната почти не изменилась. В прогоревшем камине лежала зола, на деревянном столе – остатки ужина, у ножки стула валялись небрежно сброшенные кожаные сапоги. Я закрыла глаза и прислушалась.

Неровное, дрожащее дыхание доносилось из соседней комнаты. Я услышала тяжелое биение сердца и решила, что тело пастора спит. Других признаков жизни в доме не было – даже мышиных сердечек не слышно.

Я поманила к себе остальных, и ведьма с гоблином с опаской шагнули через порог. Бракус достал ножи и держал их перед собой. Темперанс сжимала рог, до белых костяшек стиснув пальцы на перламутровой рукояти. Друзья осторожно приблизились, и я указала в сторону спальни.

Там было еще темнее, и я поняла, что Бракус и Темперанс почти ничего не видят. Эх, вот бы сюда мой пещерный фонарик! Я вошла в спальню, стараясь не загораживать бледный свет, который сочился сквозь ставни.

Ольховый король лежал на кровати с пологом, стоявшей посреди комнаты. Льняные драпировки бросали тени на его лицо, но это был он – тот самый пастор, кого я видела сначала на берегу озера, а потом здесь, в этом доме. Одетый в ночную рубашку, он казался как будто бы меньше. Отросшие темные волосы разметались по подушке, и тонкие губы слегка приоткрылись во сне.

На меня снова пахну́ло гнилью, и вокруг поднялась густая, горькая тьма. Мне хотелось с криком броситься прочь; что-то было не так, тошнотворно неправильно. Я замерла, пытаясь справиться с собой. В какой-то миг усомнилась, что мне удастся, но, задержав дыхание, я постаралась думать о чем-нибудь чистом. Расправила плечи и встала уверенно.

Бракус вошел за мной, держа ножи наготове. Я обернулась и поманила ведьму.

Она шагнула вперед, осторожно, стараясь ни обо что не споткнуться. Мы встретились взглядами, я кивнула, и Темперанс обошла кровать, сжимая в руке клинок. Снаружи, за ставнями, стал подниматься ветер, свистя в щелях под крышей.

Ведьма остановилась и наклонилась над спящим пастором. Подняла клинок. Я видела каждый отточенный край, каждый изгиб рога. Темперанс занесла оружие, и руки ее не дрожали.

И вновь мне показалось, что что-то идет не так. Но в этот раз все было по-другому. Я ощущала не просто исконный ужас перед Королем, а нечто почти… знакомое. Я вспомнила ту ночь, когда узнала, что пастор – не пастор. Сосредоточилась, закрыла глаза и воскресила в памяти шум дождя и холодный ветер, прижимавший меня к каменной стене коттеджа.

Я смотрела на пастора и была уверена, что он-то меня не видит. Мне казалось, что я в безопасности и что у меня много сил. Но ведь я тогда ошибалась.

Я не успела остановить ведьму – она резко опустила клинок, целясь Королю прямо в сердце. И ахнула.

Ее рука зависла в воздухе, и ведьма не могла ни опустить ее, ни поднять.

– Что такое? – шепнула я.

Темперанс качнула головой, смущенная и испуганная.

– Рука не движется, – пробормотала она.

– Что-то не так. – Я шагнула к ведьме, чтобы помочь. – Не знаю, что именно, но это плохо.

Темперанс подняла на меня глаза, полные ужаса.

– Дженни, – сказала она, – что же это…

Ее рука вдруг разжалась, и рог выпал. Другая рука поднялась и поймала его, и Ольховый король улыбнулся.

– Спасибо, Темперанс. Это мне пригодится.

По комнате прокатился гром, словно топнул ногой великан. Столбики кровати задрожали, и пол накренился у меня под ногами. Я бросилась к ведьме и оттащила ее как раз вовремя: туда, где она стояла, рухнула с потолка тяжелая сосновая балка. Бракус попятился. Комната вся тряслась и разваливалась на глазах.

В глазах у меня потемнело, и вокруг стало вдруг очень холодно. Я пыталась держаться прямо, обняв одной рукой Темперанс, чтобы она не упала. Ни Бракуса, ни Ольхового короля я больше не видела.

Раздался смех, от которого вздрогнули стены, низкий и хриплый. Я наотмашь вслепую ударила другой рукой, но вокруг была только мгла.

– Смотрите, какие мы храбрые, – поддразнил насмешливый голос.

Я крутанулась на месте, ища, откуда исходит звук, но эхо слышалось со всех сторон. Что-то ткнулось мне в бок, и я чуть на это не бросилась, но заметила вовремя пуговицы и позумент.

– Чтоб тебя, Бракус!

Я быстрым движением подтянула гоблина к себе.

– Дженни, Темперанс. – Голос Бракуса звенел от страха. – Вы что-нибудь видите?

Я не успела ответить: опять раздался низкий смех, а потом кто-то хлопнул в ладоши.

Мир снова обрел очертания. Спальня и дом исчезли – мы стояли посреди просторного амбара. Пол устилала грязная солома, а через дырявую крышу виднелось серое небо.

Воздух задрожал, и перед нами возникла фигура. Лицо деревенского пастора расплылось в широкой неживой улыбке.

Темперанс отшатнулась так резко, что подвернула ногу и упала. На правой ее руке появились длинные черные раны, от которых разило гнилью. Маскировка сошла с нее, точно старая змеиная кожа, и я поняла, что со мной произошло то же самое.

Ольховый король опять засмеялся, и нас накрыла волна тухлой вони, от которой меня чуть не стошнило.

– Сдавайтесь, миссис Крамп, мастер Марш, Дженни. Да, мне известны ваши имена. Я знал, что вы придете, еще раньше, чем мы встретились под холмом. Спасибо, что тогда меня дождались. В том звездном лабиринте я не сразу нашел дорогу. Поторопись вы чуть-чуть – и мы бы разминулись.

Он кивнул на раны Темперанс.

– У этого священника в голове куча всего полезного. Вот, например, из Библии: «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая»[60]. Прелестная мысль. Вероятно, мне подобает теперь вернуть вас всех на путь истинный.

Ольховый король щелкнул пальцами, и у двери амбара появились двое мужчин.

– Похоже, вернулась та ведьма, что мы утопили в озере. Будьте добры, проводите ее в темницу.

Он говорил сдержанно и любезно, но каждое слово звучало непререкаемо, точно удар хлыста. Мужчины бросились исполнять приказ.

Бракус встал рядом с Темперанс и