В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

– Когда мы впервые встретились, Дженни, я был, признаться, не в лучшей форме. Меня поразило, что ведьма выжила, а потом еще и наслала чары. Я подозревал, что в озере кто-то есть, но ожидал, что это всего лишь никси. О Дженни мне даже и мысль не приходила. И особенно я удивился, что ты пощадила ведьму.

Остановившись, Король подождал, чтобы я его догнала.

– Что, не по вкусу пришлась?

Белые зубы снова блеснули, и Король зашагал дальше.

– И когда мне пришлось отразить заклятие, неожиданно сильное, исходившее от деревенской ведуньи, я был весьма озадачен. Но, призвав всю свою мощь, я бы ее уничтожил, если бы ты не прикрыла ведьму своей магией озера. А потом вы обе исчезли. Я знал, что вы что-то задумали, а потом нашел вас под холмом. Я был уверен, что вы вернетесь, состряпав какой-нибудь план. – Он наклонился, поднял плоский камень и запустил его по воде. – И я был этому рад.

– Почему? Зачем я тебе нужна? – спросила я, глядя, как разбегаются по воде круги. – Чтобы привести назад Темперанс?

– Эту ведьмочку? – фыркнул Король. – Она не имеет значения, раз не знает о своем наследстве. Здешние люди утратили всякую связь с землей. Нет, мне нужен был кто-то, кто живет здесь давно. Кто-то, кто знает, в чем тайна этой деревни.

Я нахмурилась:

– Чиппинг-Эпплби? Да это же захолустье. Никому, кроме жителей, это место не интересно.

– Да неужели? – бросил Король. – Раз это так, что мне тут делать? И тебе тоже? Ты одна из последних Дженни в стране. Думаешь, выжила просто случайно? Думаешь, все деревенские ведьмы так же сильны, как твоя подружка? Да даже этот твой гоблин ради дружбы, по-твоему, сюда возвращался?

Я отпрянула, и Король усмехнулся.

– Твой Чиппинг-Эпплби – место силы. Его тщательно стерли с карт, из легенд и мифов, чтобы сберечь великую тайну. А ты, Дженни, поможешь мне этой силой завладеть.

– Да с чего бы? Даже если все это правда, ты вторгся в мой дом, чуть не убил друзей. Мне бы не помогать, а плюнуть тебе в лицо.

– А я предложу кое-что, чего друзья тебе дать не смогут. – Ольховый король наклонился ко мне и опять растянул рот в улыбке. – Мир, процветание и еще одну дочь. И она не умрет раньше времени.

Слова кольнули, точно шип, и резкий ответ застрял в горле.

– Что значит «раньше времени»? – прошелестела я.

– В Чиппинг-Эпплби хватит мощи не только для тебя одной. Я покажу тебе, как ее разделить, чтобы и ты, и твоя новая дочка имели и силу, и долголетие. А когда придет время, я создам ей другое озеро.

– У меня есть лишь то, что приносит река. Она может дать, а может не дать ребенка, – хрипло ответила я.

– Но ведь люди плодятся как кролики. Я тебе дам хоть дюжину, выберешь, кто понравится. – Король усмехнулся. – И даже не одного. Сколько хочешь, столько и будет, целое семейство Дженни, и будете жить в полном достатке и без всякого страха смерти.

Лицо Крошки Дженни возникло перед глазами. Удвоилось и утроилось. Толпа счастливых зеленолицых крошек улыбалась мне острыми зубками. Это было как нож под ребра, прямо в самое сердце.

– Что скажешь, Дженни? – Король стоял, держа руки в карманах. – Каков твой ответ? Останешься здесь, немного поможешь и купишь ту жизнь, о которой мечтала? Или же прыгнешь в воду и уплывешь восвояси?

Он указал на восток, где Карли бежала к Оксфорду.

Я шагнула к воде, пристально глядя на Короля. Тот не двигался с места.

– Давай, Дженни. Твой выбор. Семья или свобода в одиночестве.

Сделав еще один шаг, я ступней коснулась воды. Ольховый король продолжал стоять. Он и вправду готов был меня отпустить.

Я вспомнила о тьме в его глазах, о мертвом, гниющем лесе. Хотела вспомнить ведьму и гоблина, но их образы от меня ускользали, а всплывало лицо Крошки Дженни и тот сон, что я видела под холмом в Уэльсе.

Я обернулась к Ольховому королю.

– Что я должна буду сделать?

* * *

Поставив на стол пару глиняных чарок, хозяйка попятилась, со страхом глядя на меня. Ольховый король, сидевший напротив, усмехнулся и взял бокал.

– Спасибо, хозяйка, – произнес он.

Та стояла, прижавшись к стене, в самом дальнем углу большой комнаты.

– Да, спасибо, – добавила я, слегка кивнув женщине, прежде чем пригубить вино.

Оно было крепкое, славно приправленное, и я покатала его во рту, смакуя необычные оттенки вкуса. Мы с Королем пришли в большой дом в центре деревни. Пока женщина провожала меня к столу, я заметила на чердаке стайку испуганных ребятишек. Крепкий мужчина, казавшийся смутно знакомым, принес охапку дров и развел огонь в очаге, а потом вывел детей на улицу.

«Интересно, – подумала я, – куда же они пойдут среди ночи, раз мы заняли их жилище?»

– Тебе нравится, Дженни? – царапнул меня вопрос.

Я отпила еще и кивнула.

– Напиток, конечно, дрянной, но люди его почему-то ценят, а брать у них ценное очень полезно.

Король залпом выпил вино и щелкнул пальцами. Хозяйка, оторвавшись от стены, поспешила вновь наполнить чарку. Король поймал ее за руку, не дав ей отойти от стола.

– Принеси нам еще бутылку.

Женщина задрожала:

– Господин… Больше нет. Вы все уже выпили.

Ольховый король сжал пальцы сильнее, и лицо хозяйки скривилось от боли.

– Я… Я поищу, должно быть где-то вино для причастия, – сказала она, стараясь не заикаться.

– Вот молодец.

И Король разжал руку.

Хозяйка бросилась вон из дома.

– Ну что ж, – обратился Король ко мне. – Тебе, должно быть, не терпится разобраться, чего же именно я пытаюсь достичь. Боюсь, придется проявить терпение; столь долгую жизнь, что была у меня, за пару минут не расскажешь.

Я родился много тысячелетий назад, когда некий отряд кочевников отделился от своего племени и призвал к жизни нового бога. Долгое время я оставался с ними, сражался с другими духами, принимал кровавые жертвы. Кочевники часто переселялись, и я шел за ними, насылая то смерть, то болезни, чтобы люди помнили обо мне. А те продолжали приносить жертвы, и голод мне не грозил. У меня даже были дети, дочери и сыновья, и тех и других по девять. Они были сильны и темны, и теперь их зовут высшими фейри.

Кочевников становилось больше, они набирали силу и расходились по миру, по всему восточному континенту, через пустыни, равнины и заснеженные леса. И тогда я заметил, что расщепляюсь, теряю частички себя. Я слабел и слабел, а мои сыновья и дочери уходили один за другим,