Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

— Унд что мы теперь? — требовательно вопросила Мама Шиммельхорн, когда острый кончик её зонта уткнулся ему в рёбра. — Ты думал, что снофа уйдёшь да? Чтобы не спать допоздна, и щупать ту танцофщицу без одешды, и учить майне Густава-Адольфа грязным фокусам? — Она снова несколько раз ткнула его кончиком зонта. — Прямо сейчас я беру тебя за ухо! Мы идём до...

Она не закончила. Сеть-ловушка из посадочного модуля беззвучно, упала и окутала их. Затем поднялась в воздух. Сегмент поглотил добычу.

В рубке управления «Вильвилькуз Снар Туль-Т’т» яркий сигнал на экране погас. Наступила внезапная тишина. Капитан и лейтенант опасливо переглянулись.

— Что ж, я... я думаю, это значит, что она в мешке, ха-ха. — В смехе капитана не звучало энтузиазма.

— Д-да, благоуханная мадам, бо-боюсь, что так, — дрожащим голосом ответила лейтенант. — Вы видели то, что видела я, п-прямо перед тем, как мы её поймали?.. На экране, я имею в виду.

— Эти загогулины?

— Они... они не выглядели как загогулины... во всяком случае, для меня. Они выглядели как обычные с-сигналы. Один из них был довольно высоким, даже по нашим меркам, — около двухсот сорока четырёх с чем-то. А другой... ну, я знаю, вы мне не поверите, поскольку это чужая планета, но он выглядел точь-в-точь как кошачий!

— Чепуха! — слишком громко заявила капитан. — Это были загогулины, вот и всё. А если и нет, то что с того? Надеюсь, вы не боитесь кошек... при том, что корабль набит ими не хуже магазина товаров для женатиков?

— К-конечно не боюсь, благоуханная мадам. Меня беспокоит тот сигнал, который был между ними. Он мог принадлежать чему угодно... может быть, какому-то ужасному, в-волосатому существу с огромными щ-щупальцами!

Капитан невольно вздрогнула — признак неженственной слабости, которая её разозлила.

— Чёрт возьми, лейтенант, — закричала она, — вы хотите довести команду до истерики? Наша проблема настолько серьёзна, что оправдывает любой риск. Кроме того, я принимаю все возможные меры предосторожности. Когда сеть раскроют, у нас будут наготове распылители. Так что заткнитесь — это приказ!

И она, топнув ногой, поспешила заняться сугубо военными деталями приёма.

О природе первого контакта с инопланетянами писали много и продолжают писать до сих пор. Всё это, конечно, смешно, — ибо в событии, которое произошло на самом деле, не было ничего более экстраординарного, чем Папа и Мама Шиммельхорн, Густав-Адольф, экипаж космического корабля «Вильвилькуз Снар Туль-Т’т» и поразительная гамма эмоций.

Хотя командир, ответственная за посадочный модуль, возвращалась в спешке, она не стала подвергать своё судно никаким некомфортным ускорениям — это невозможно, когда движущей силой являются ифк. Включая время, затраченное на приклеивание и распечатывание люка, прошло почти двадцать минут, прежде чем сеть была наконец выгружена на пол рубки управления.

На борту корабля нарастало напряжение. Мужчины дрожали и хныкали. Женщины, держа наготове распылители, угрюмо наблюдали за вновь открывшимся люком. Двенадцать мужчин и два боцмана с мрачным видом стояли рядом с ним.

— Сеть вышла! — послышался голос из люка, вслед за которым показалось основание сети.

— Пошевеливайтесь там! — крикнула капитан.

Подгоняемые боцманами, двенадцать мужчин схватили сеть — туго сплетённую, полужёсткую, похожую на растянутую ловушку для омаров. На мгновение она застыла, дрожа, трясясь и издавая леденящие кровь звуки.

— П-поставьте её вертикально! — приказала капитан.

Маленькие мужчины неохотно повиновались.

— П-приготовьтесь открыть!

Шесть мужчин дрожащими руками взялись за верёвку, прикреплённую к одной стороне сети-ловушки; остальные шесть схватили её противоположный конец.

Капитан стояла перед ними, бледная, но храбрая.

Как один человек, её офицеры взвели свои распылители и прицелились.

— Д-давайте! — крикнула она.

Издав синхронный отчаянный всхлип, члены экипажа потянули верёвку. Внезапно сеть-ловушка распалась. Две её стороны разошлись и упали. В комнате воцарилась ужасающая тишина...

Там, изрыгая огонь, стояла Мама Шиммельхорн. Её строгое чёрное платье было измято, а маленькая чёрная шляпка сплющена. Но она по-прежнему крепко сжимала в руке зонт. Мама была непоколебима.

Папа Шиммельхорн позади неё пребывал в ещё более печальном состоянии. Челюсть его безвольно отвисла. На изодранную бороду лилась кровь из многочисленных рваных ран, благодаря которым Густав-Адольф смог сохранить своё место у него на макушке. Прижимая халат и своё сокровище к груди, он, казалось, совершенно не замечал, что теперь его друг — уши прижаты, зубы оскалены, шерсть по всему телу встала дыбом — пользовался им как крепостным валом, с которого он бросал ужасающий кошачий вызов всем мирам.

Поражённая, с побелевшими лицами, инопланетная команда уставилась на Маму Шиммельхорн. Всего мгновение она смотрела на них в ответ. Затем, раздувая ноздри, шагнула вперёд и ударила кончиком зонта о палубу.

— Ишшо больше голых женшшин! — протрубила она.

Подняв своё оружие, Мама резко обернулась к Папе Шиммельхорну.

— Ах, тебе долшно быть стыдно! Для старого козла ф фосемьдесят с лишним лет одной за раз мошет быть недостаточно? Йа преподам урок с зонтиком...

Тут Мама увидела его лицо. Она остановилась на полуслове и ещё раз крайне внимательно окинула взглядом происходящее. Эти женщины определённо не были танцовщицами. Они больше походили на группу моющихся русских сержанток, написанную Ренуаром, но без пышности и с фрагментарной и слегка сюрреалистической неприязнью ко всем парикмахерам и швейной промышленности. Они держали в руках нечто похожее на мехи для камина с прикреплёнными кофейниками, которые нацеливали на неё. Позади них скопившиеся стайкой женоподобные маленькие мужчины в цветных платьицах выглядывали из-за их спин, пронзительно пищали и снова прятались.

Женщины громко выкрикивали комментарии на странном языке, который она не понимала, и поэтому проигнорировала их. Её разум быстро складывал два и два...

Особенно крупная командир обрела голос первой.

— П-посмотрите на неё! — выдохнула она. — На ней о-одежда!

— Ч-ч-чёрная одежда! — воскликнула другая.

— Полностью в чёрном! — закричала третья. — И все её волосы необрезанные!

Они заговорили все разом.

— Она... она, должно быть, как минимум мать-президент!

— К-как минимум!

— И мы... мы её похитили!

— Поймали в сеть, как будто она... она крет или что-то в этом роде!

— Посмотрите на неё!

Мама Шиммельхорн обработала полученные ею данные. Она добавила воспоминания о многих днях, проведённых в компании двоюродного племянника по имени Вилли Фледермаус, двенадцати лет от роду. Решение пришло моментально.

— Космонафты! — пробормотала она себе под нос. — Унд фсего лишь женшшины с мелкими сошками на подпефках, а не фосьминоги, как ф